Детектив о лучших мужчинах

А Аленка бесстрастно толковала чужой закадровый текст: – Я не вижу ничего зазорного в том, что постояльцы пялятся в мои окна: в конце концов, они приехали знакомиться с нашим великим городом, а частная жизнь современных римлян – важная ее составная часть.

На этом месте в окнах отеля стали, в стремительном монтаже, сменять друг друга любопытствующие рожицы: белые, черные, желтые, мужчины и, гораздо реже, женщины, а также подростки и совсем дети. Каждый из них с нескрываемым интересом пялился из своего окна – снимали, видно, длиннофокусной камерой.

Меж тем закадровый голосок продолжал, а Алена бесстрастно переводила:

– Иногда я даже демонстрирую туристам что-то особенное.

Экран показал, на дальнем плане – очевидно, снято было как раз таки из отеля – фигуру девушки в столь хорошо знакомом мне окне на третьем этаже. Я наконец-то увидел итальянку не по частям, а всю, целиком. Вид оказался ожиданным: длинные, жгучие волнистые волосы, очень худая и тонконогая.

Все показывалось достаточно целомудренно, чтобы не подпадать под категорию порно или даже эротики. Подступал пиковый момент. Девичий голос в фильме продолжал, а Алена отстраненно вещала:

– Но этот господин превзошел своим любопытством всех предыдущих гостей.

Тут в окне отеля возникло, крупным планом, насколько позволяло разрешение телевика, мое собственное лицо.

– Ой, да это ж вы! – ахнула, отступив от перевода, Аленка.

Я остановил запись.

– Теперь ты понимаешь, почему я просил тебя не болтать?

– Я не из таких, вы же знаете.

– Надеюсь, – кивнул я.

Я пустил ленту дальше. Выглядел я на экране неплохо, молодцевато – правда, временами и глуповато тоже. Итальянка-дикторша продолжила щебетать, моя помощница – переводить.

– …Все неделю по вечерам этот господин любовался нашими окнами, и я решила показать ему нечто новенькое.

И тут последовала та самая сцена, что я уже видел: примерка ботильонов – правда, снято было совсем с иного ракурса, из глубины прихожей, однако оператор постарался, чтобы зритель наблюдал тот же самый по смыслу кадр, каким я любовался из своего окна: обнаженные тонкие ножки вертелись у зеркала.