Детектив о лучших мужчинах

А если с оборотной стороны глянуть… Вот будет мне скоро сорок. Жизнь не жизнь, но половина ее уж точно куда-то ухнула – а куда, бог весть. Дни переполнены суетой, иногда даже и приятной. А смысл? Ничего лучшего, чем мой прибор-кормилец, я так и не создал, хотя и пытался.

Да и с личной жизнью как-то не складывается. После того как завершилось, слава богу, мое супружество, я долго в сторону девушек даже глядеть не мог. Да и теперь холодею, если какая-нибудь закидывает удочку в смысле женитьбы.

А в результате есть все шансы так и сгинуть с лица Земли, не оставив на ней своего семени: ни парнишки, ни дочурки, никого.

Однако после второго бокала концентрация «Кьянти» в крови достигла уровня, когда оптимизм стал преобладать. Я перестал себя терзать и продолжил наблюдение за жилым домом напротив. Там имелось четыре балкона, с третьего этажа по шестой, и интересно было, насколько каждый из них не похож на другой – как непохожими были, верно, их хозяева.

Да, тут царила полная политкорректность. Европейский, так сказать, мультикультурализм. Я вспомнил, по контрасту, подоконники в Германии. (Там мы с Глебом, в целях экспансии на внешний рынок, побывали осенью.) На каждой немецкой лоджии имелась бегония – причем палитра и даже величина цветков у всех была одинакова, как на подбор. Ни одного балкона не цветущего! Подумалось тогда: на тех граждан, кто цветы НЕ выращивал, в тридцатые годы, верно, писали доносы в гестапо.

Да и сейчас полиция, возможно, косится на них с подозрением.

Иное дело – солнечная, беспечная Италия! Здесь царствовала полнейшая свобода самовыражения. Балконом шестого этажа явно владела крепкая хозяйственница. Там хранилась пара ведер и швабр, построенных по ранжиру. Имелась сложенная в боевой готовности гладильная доска. Однако главные позиции занимала сушилка. Дважды за время моего пребывания там чудесным образом появлялось белье – развешанное аккуратненько, без складочек, по порядочку – полотенчико к полотенчику, блузка к блузочке.

Судя по гардеробу, синьора с шестого этажа была одинокой. Мужских носков и детских маечек на сушке не наблюдалось. В основном женские стринги, спортивные майки, шорты, гольфы и пижамки. Я дважды видел ее за гардинами: сухопарая дама за пятьдесят. Тоже, наверно, какая-нибудь лингвистка из университета, профессорша, специалистка по Умберто Эко и Тонино Бенаквиста.