Десерт по имени Аля

Дорого купил! И я знаю, что ни ты, ни он отчего-то не считаете это преступлением!

Я беру стул, переворачиваю его спинкой вперед, кладу на него руки, чтобы было удобнее целиться, и отвечаю:

— Почему я должен считать это преступлением? Девочку забрали из детдома, обули, одели, накормили, какое-никакое образование дали, а потом пристроили в хорошие руки…

— Ах вот оно как… — усмехается Громов, ставит чашку на стол. — Ты правда в это веришь?

Мне эта демагогия не интересна. Резко перевожу тему:

— Откуда тебе обо всем известно?

— Я работаю на одного из зятьев Авзурага, Игната Волкова…

— Что за бред? Зачем бы ему тебя нанимать?

— Он только оплачивает мои расходы, а балом правит его жена, одна из приемных дочек Габарашвили.

— Авзураг никогда не переписал бы свое имущество! — перебиваю я его.

— О да… Но на что ни согласишься ради спасения шкуры. Ведь, как ни крути, торговля людьми в нашей стране запрещена. Его брат, Улдан, кстати, теперь под следствием…

— Из-за девчонок? — хмурю я лоб.

— В его подвале в морозильной камере нашли бывшего начальника. Труп был замотан в полиэтиленовые пакеты и спокойно соседствовал со съестными припасами. На полках у майора всё было разложено по линеечке: пельмешки, человеческая нога, вареники, рука, брокколи и так далее.

Я морщусь от услышанного, представляя, как Улдан терся возле моей Али. Удивляюсь, как вообще у таких людей получилось вырастить такую чуткую, нежную девочку. Она же чувствовала меня как себя, мои желания предугадывала.

Громов тем временем продолжает:"

"— Думаешь, Габарашвили беспокоились о том, хороши ли руки, в которые они отдавали дочерей? Да те замуж шли как на каторгу…

— У нас с Алей всё было по любви!

На мои слова он лишь усмехается.

— Ну да, конечно! Молоденькие девчонки ведь так любят, когда их покупают, как скот, потом имеют без спроса и всю жизнь управляют как марианетками!

— У нас всё было не так!

Он цокает языком, резко серьезнеет, отвечает громким басом:

— Знаешь, ты не первый из зятьев Авзурага, кого я навещаю. У всех так, а у тебя не так?

Для меня Аля — прекрасный нежный цветок, и в постели я к ней относился соответственно.