Дерзкое обольщение

— Это можно считать комплиментом?

— В этом деле ты мастер, — честно призналась Дорис. — По крайней мере, я купилась на твою сексуальную искушенность и приняла ее за нечто большее!

— Так, значит, с моей стороны это был чистый секс — и больше ничего? — деревянным голосом спросил Рикардо.

— Профессиональный секс, — вяло поправила Дорис, чувствуя, что ноги ее подкашиваются. — Само по себе это немало, как я теперь понимаю, но не стоит относиться к этому как к чему‑то большему.

— Итак, то, что было между нами — с моей стороны лишь развлечение, удовлетворение похоти, и ничего больше?

Дорис вспомнила жаркие ночи, вспомнила бесконечную нежность и предупредительность Рикардо в моменты, предшествующие их близости и после того, и ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Завтра я улетаю в Дарвин на съемки, — глухо сказала она. — Думаю, я задержусь там на несколько дней. Мне нужно побыть наедине с самой собой, все обдумать, принять какое‑то решение…

— И ты думаешь, я так легко отпущу тебя? Гордость и чувство независимости заставили Дорис собрать в кулак оставшиеся силы и выпалить:

— По крайней мере, запретить мне уехать тебе не удастся! Ты мне не муж!

Он стоял напротив и молча глядел на нее.

Но этого не произошло, и только преувеличенная ровность голоса выдавала бушевавшую в нем ярость."

"— Побудь одна, если считаешь нужным. Но если ты намерена во что бы то ни стало сорвать наше, уже объявленное, бракосочетание, иди к своему отца и сама с ним объясняйся.

— Это что — шантаж? — поинтересовалась Дорис, чувствуя, что еще немного, и она разрыдается.

— Я пользуюсь теми средствами, которые есть у меня в распоряжении.

— Каким средствами? Краешки его губ слегка дрогнули.

— Ты же ведь знаешь ответы на все вопросы. Вот и подумай хорошенько.

Не говоря больше ни слова, он открыл дверь и направился к лифту.

Она приземлилась в Дарвине в полдень.

Жара обрушилась на Дорис, едва она вышла из оснащенного кондиционером лимузина, — одуряющая, влажная жара тропического сезона дождей, выжимающая из человека последнюю влагу и отбирающая последние силы, и не прошло и минуты, как лоб Дорис покрылся мелкими бисеринками пота.