Дерзкое обольщение

Больше всего ей хотелось сказать ему слова благодарности за подаренную ночь — самую восхитительную ночь в ее жизни, но она боялась показаться смешной и наивной.

— Апельсиновый сок? Кофе? — спросил он, подперев подбородок локтем.

— Да, — сказала она, и оба засмеялись.

— Так что все‑таки, я так и не понял? — переспросил Рикардо.

— Все, что угодно, лишь бы не вставать.

— О нет, встать придется обязательно.

— Нет, ни за что!

— «О солнце, ясное! Взойди и воссияй!» — продекламировал он. — У меня в двенадцать ноль ноль деловая встреча, а ты наверняка хочешь позвонить в больницу.

Теодор! Отец! Боже, как она могла забыть о нем! Лицо Дорис исказилось от стыда и боли, и Рикардо торопливо поймал ее руку.

— Если Фред не звонил, с Теодором, стало быть, все в порядке, — быстро сказал он. — А сейчас — в душ, а потом позавтракаем.

При мысли о совместном душе сейчас, днем, щеки Дорис залились краской, а когда она увидела, как Рикардо совершенно обнаженный, легко и непринужденно поднимается с кровати, нисколько не смущаясь ее присутствием, она и вовсе стала пунцовой.

— Отпусти меня! — забарабанила она по его загорелой спине кулачками, но протестам ее явно не хватало убедительности.

Опустив ее в ванну, Рикардо включил душ.

— Ты все еще боишься меня? — удивленно спросил он, увидев, как она потупила взор, случайно взглянув на признаки его мужского достоинства. Дорис смутилась еще больше. — Ради всего святого, Дорис, не надо! К чему возводить заново уже сломанные барьеры? — проворчал он, не поняв причины ее смущения.

Дорис беспомощно заморгала, подняла взгляд и срывающимся голосом призналась:

— Я… я просто еще не привыкла к тебе, Рик…

За полчаса они успели одеться и позавтракать, и Дорис позвонила в больницу. По словам дежурной, состояние Теодора стабилизировалось, ночь он провел спокойно, и врачи разрешили пятиминутное свидание с ним.

Едва Дорис опустила трубку, позвонил Фред и повторил ту же информацию. Еще он договорился с ней о совместном ленче.

— До вечера. Увидимся в семь часов, — сказал Рикардо, допивая кофе.

— Но где? — спросила она, провожая его до двери.

— У меня… У тебя… Какая разница — главное, дома.

Все еще пребывая в ощущении, будто она видит волшебный сон, Дорис позвонила Жискару и после этого поехала в больницу.

Теодор еще не совсем пришел в себя после операции, и хотя он раза два открывал глаза, Дорис так и не поняла, узнал он ее или нет… И все же она вышла из больницы немного успокоенной.