Дерзкое обольщение

Сегодня на ней было темно‑синее свободное платье, перетянутое золотистым пояском на узкой талии, из украшений — кулон с сапфиром и такие же клипсы, а пепельные волосы свободной волной стекали по плечам.

— Умение выбрать одежду — часть моей профессии, — кокетливо заметила Дорис.

— В таком случае в твоей профессии тебе нет равных.

Если это и был комплимент, то достаточно искренний. Впрочем, сегодня Дорис собиралась как на бой. Благотворительный вечер собирал сливки здешнего общества, а поскольку слух о романе Дорис Адамсон и Рикардо Феррери уже стал достоянием гласности, следовало ждать, что каждое ее слово, каждый шаг, каждая деталь туалета станут предметом придирчивого изучения.

Хотела она того или нет, но ей сегодня вечером просто необходимо было быть ослепительной.

Вечер проводился в великолепном пятизвезд— ном отеле, и хотя Дорис не первый раз присутствовала на мероприятии такого рода, сегодня она почему‑то нервничала.

Рикардо заварил кашу, пусть ее сам и расхлебывает, думала она, поднимаясь под руку с ним по белоснежной мраморной лестнице.

На входе у них тщательно проверили пригласительные билеты, сверили их имена со списком имен счастливцев, допущенных в эти благословенные стены, — и только после этого провели в пышно оформленный зал собраний.

Официанты, шныряя между гостями, разносили на подносах напитки и сандвичи. Дорис, не отставая от своего спутника ни на шаг, церемонно раскланивалась со знакомыми, иногда обменивалась с ними любезными и ничего не значащими фразами.

— Дорис! Рикардо! — раздался над ухом голос Габриэля.

Сильвия в великолепном черном бархатном платье дружески улыбнулась обоим.

— Не пора ли нам занять места за столиком? — осведомился Габриэль. — Такое впечатление, что публика уже собирается садиться.

Началось застолье. Кухня была выше всяких похвал, и Дорис увлеченно орудовала ножом и вилкой, краем уха слушая традиционные спичи в честь председателя и секретарей благотворительного комитета, короткий отчет о его деятельности за текущий период и планы на будущий год.

Затем в свои права вступил оркестр, и начался бал.

Дорис воспользовалась случаем и зашла в дамскую комнату. Вернувшись в зал, она решила немного побыть в одиночестве — в относительном, конечно. По меньшей мере человек тридцать из присутствующих относились к числу ее хороших знакомых, а с полусотней других она сталкивалась на тех или иных мероприятиях, подобных сегодняшнему.

Но увидеть в толпе приглашенных Бена Кроули она никак уж не ожидала.