Дерзкое обольщение

На первое был подан суп с божественным ароматом лука и томатов — не блюдо, а амброзия; далее шли отборнейшие креветки в соевом соусе с гарниром из риса и овощей, а затем уже главное блюдо — фазан в винном соусе. Порции были соблазнительно маленькие, и Дорис съела все без остатка. Еще было вино — прозрачное и терпкое белое, а на десерт — фруктовое желе со взбитыми сливками.

— Это был не ужин, а верх совершенства! — воскликнула Дорис, откидываясь на спинку кресла. Она была сыта, как никогда в жизни.

— Спасибо, я старался, — скромно ответил Рикардо.

— Видимо, для себя ты так не готовишь? Кстати, наверное, ты вообще не ужинаешь дома — всегда в какой‑нибудь компании.

— Дома я действительно ем весьма редко, — лениво отозвался Рикардо. — По негласному обычаю раз в неделю я ужинаю у мамы, потом частенько бываю у Сильвии с Габриэлем. Об официальных ужинах и дружеских вечеринках я вообще не говорю.

— Между прочим, мне очень понравилась жена твоего брата — Сильвия, — призналась Дорис.

— Редкой красоты женщина, — восторженно подтвердил Рикардо.

 — Искренняя, заботливая, с чудесным характером.

Глаза Дорис ревниво блеснули. Рикардо подметил это и улыбнулся.

— Не выпить ли нам кофе?

— Не возражаю. Только сперва уберем со стола посуду и вымоем ее. Если, конечно, — Дорис искоса взглянула на него, — если, конечно, ты не против появления женщины на твоей кухне. Кстати, как тебя угораздило избрать специальность повара? — спросила Дорис уже на кухне, где они вдвоем мыли посуду."

"— Мой дед переселился из Италии сразу же после второй мировой войны.

В Палермо он владел тремя ресторанами, по этой части он пошел и здесь. Мой отец, а потом и мы с братом по мере сил помогали: были официантами, мойщиками посуды, уборщиками, работали все свободное время и когда учились в школе, и в университете. Я получил диплом магистра экономики, а вскоре после этого папа скончался. А дед умер за пять лет до этого. Потом несколько лет мне приходилось днем сидеть в офисе, а вечерами работать в ресторане. Причем в качестве управляющего. Теперь это заведение лишь маленькая часть нашей империи, и мы его держим исключительно ради мамы — для нее это память об отце.

— Она наверняка гордится вами.

— А мы — ею. Мы вообще очень дружная семья.

Рикардо занялся кофе, а Дорис завороженно смотрела, как он ставит чашечки на блюдца, насыпает сахар, добавляет ликер и сливки. Руки у него были крупными, мускулистыми, а движения — аккуратными и хирургически точными.