Дерзкое обольщение

 — Ты пережила личную драму и потеряла доверие к мужчинам. Но насчет Рикардо можешь не беспокоиться: с ним у тебя не будет никаких осложнений.

Ой ли, Фредди? — скептически подумала она. Как раз с такими, как твой хваленый Рикардо, хлопот‑то и не оберешься. Дорис размышляла: сказать или не сказать брату, что уже два раза сегодня сталкивалась с его протеже, и решила не говорить. В гробовом молчании они доехали до ее дома. Фред прервал молчание:

— Позвони мне в среду. Теодор приглашал нас на ужин. Он хочет почаще видеть нас перед операцией.

Дорис почувствовала, что она в ловушке.

— Понятно, — сказала она мрачно. — Спокойной ночи, Фред!

— Спокойной ночи, Дорис!

— Дорогая, побудь с нами еще немного!

В глазах собеседницы читались скука и апатия, но просьба звучала искренне. Вечер получился на редкость пустой, и если бы не желание досадить этому Феррери, Дорис ушла бы гораздо раньше. Потянув время, она решила, что этого достаточно, и объявила, что должна идти.

Надо попрощаться с Пегги, подумала она и двинулась к стайке из трех женщин, оживленно беседовавших возле двери.

Поцелуи, прощальные объятия, пожелания счастливого Рождества — и Дорис была свободна.

На улице ее ждало такси.

— Оперный театр, — бросила она шоферу, усаживаясь на сиденье, и вытащила из конверта билет — посмотреть, что за спектакль дают сегодня вечером. Оказалось «Мадам Баттерфляй».

Итак, трагическая история обманутой любви. Повод поразмышлять о своих собственных разочарованиях в этой жизни.

Через полчаса служащий театра провел ее в центральную ложу. Шепотом извиняясь, Дорис прошла к своему месту и опустилась в кресло.

Почти тут же чьи‑то сильные пальцы сжали ее запястье.

— Сзади нас сидит Аделаида Брайтон, — шепнул на ухо Рикардо.

Дорис чуть не застонала от досады. Ну почему именно сегодня одной из самых влиятельных светских сплетниц вздумалось выйти в оперу? А всем известно, что лучше войти в клетку ко льву, чем попасть на язычок миссис Брайтон.

— Удивительное везение, — скорчила Дорис капризную гримаску. Больше всего ее раздосадовало, что сейчас она не могла выдернуть руку из цепких пальцев этого ловеласа.

— Нам следует улыбаться друг другу, — с еле уловимой насмешкой напомнил Рикардо. — Вот— вот упадет занавес и зажгут свет.

Загремели аплодисменты, зал озарился огнем хрустальных люстр, но еще с минуту Дорис сидела не шевелясь.