Дерзкое обольщение

О Габриэле я много слышала и несколько раз видела его, а вот про то, что v него есть брат, даже и не подозревала."

"Фред откинулся в кресле и сложил кончики пальцев перед собой — привычка юриста, тщательно отбирающего слова для единственно правильной формулировки. Интересно, — подумала Дорис, — видит ли он себя сейчас со стороны? И вообще, почему он так серьезен, когда речь идет всего лишь о розыгрыше?

— Дело, вероятно, в том, — протянул Фред, — что Габриэль двинул в большую политику, а при этом роде деятельности человек всегда на виду.

— А Рикардо ушел в монахи и ему ничего этого не нужно?

— Отнюдь! — прозвучал за спиной низкий и очень знакомый голос с еле уловимым акцентом. — Я не только не монах, но рьяный поклонник прекрасной половины человечества.

Дорис остолбенела. Еще до того, как повернуть голову, она знала, что самые худшие ее подозрения оправдались.

Рикардо Феррери и утренний нахальный красавчик оказался одним и тем же человеком.

Фред представил Дорис и Рикардо друг другу.

— Просто Рикардо, или Рик, если не возражаете, — сказал он, несколько долгих секунд не сводя с нее искрящихся черных глаз. Затем повернулся к другому собеседнику. — Чертовски рад видеть тебя, Фред.

Появился официант. Почтительно изогнувшись, он выслушал указания хозяина и удалился. Дорис тем временем сидела совершенно недвижимо, чувствуя себя не в своей тарелке. В самом кошмарном сне ей не могло привидеться, что однажды она должна будет разыгрывать любовный роман с таким самодовольным сердцеедом, каким наверняка является Рикардо Феррери.

Рикардо было примерно лет тридцать пять, и являл он собой сплав разительной мужественности и безжалостного расчета. Ну и семейка! — подумала Дорис, припомнив другого зловеще красивого итальянца — Габриэля Феррери!

Меню оказалось на редкость разнообразным и изысканным, но она выбрала самые заурядные блюда — куриный бульон, салат и бифштекс с кровью.

— Неужели вы не попробуете чего‑нибудь национального, итальянского? — Рикардо улыбался приветливо и ободряюще, но за его доброжелательностью ей виделась скрытая усмешка, и Дорис напряглась еще больше.

— Спасибо, я не голодна, — сухо ответила она.