Дерзкая для короля (СИ)

Чертов взгляд!

— Ты, ты…зачем ты только появилась в нашей школе! — произносит хрипло, желваки ходят ходуном.

— Не по своему желанию, поверь. Если бы это зависело от меня, ноги бы моей там не было!

Кидаю в пространство, которое искрит от напряжения. Что делать? Если он только захочет, сможет сделать со мной все, что угодно. Паника затапливает.

Все заканчивается неожиданно и в один момент.

Он прикрывает глаза, резко выдыхает. Потом снова смотрит на меня, но уже по-другому. Более осмысленно.

— Прости, — говорит тихо и сразу же на порядок громче.

— Черт, я не хотел.

Морщится, сжимает руки в кулаки, смотрит по сторонам. Кажется, что ему некуда деть заряд агрессии. Он делает шаг ко мне.

— Не приближайся! — предупреждаю.

Он останавливается. И снова смотрит.

Еще несколько секунд проходит в напряжении, после чего его тело начинает расслабляться.

— Я…не знаю, что на меня нашло, — говорит и смотрит в глаза, — еще раз прости, я не должен был. Не буду больше тебя трогать, просто отвезу домой.

Я продолжаю стоять на месте.

— Сейчас, должно быть, ни один транспорт уже не ходит. Варя, не бойся меня, ничего тебе не сделаю.

Еще и по имени называет.

Поднимаю руку и смахиваю непрошенную слезу рукавом толстовки.

Он делает осторожный шаг, невесомо обнимает за плечи.

— Пойдем в машину, пожалуйста.

Когда он говорит так, нежно, уверенно, я не могу отказать.

Послушно передвигаю ноги к его навороченной тачке, позволяю усадить себя в салон.

Несколько секунд, может минута, проходят в молчании. Мы не смотрим друг на друга.

— Адрес скажешь? — спрашивает, Королев, первым нарушая тишину, и трогается, наконец, с места.

Диктую свой новый адрес.

Он хмурится.

— Я знаю это место, особняк Молчанова. Он приятель родителей. Так ты там живешь? — спрашивает и одновременно выруливает на дорогу.

Киваю.

— Слышал, он взял на воспитание какую-то родственницу. Так это ты, выходит?

— Да.

— Что случилось с твоей семьей?

Я молчу.

— Прости, наверное, это слишком личный вопрос.

— Мама умерла, Молчанов взял к себе, — говорю и замолкаю.

Про Марусю рассказать язык не поворачивается, опять расплачусь при нем.

— Мне жаль. Тебе, наверное, очень тяжело.

— Да.

— Еще мы к тебе цепляемся. Я поговорю со всеми.

Я молчу.