Держитесь, маги, мы пришли!

Старичок ворчал и упирался, но невидимые руки продолжали подталкивать его к набережной.

– Оть, нечистая сила! – на этом замечании человека аккуратно приподняло над землей и бережно опустило на скамейку.

На колени опустились скрипка и смычок.

– Ну и что? Играть, что ли?

Смычок взвился в воздух и активно закивал.

– Слушайте, уважаемый спрятавшийся где-то маг, можно ведь просто вежливо попросить, а не тащить...

Старик-скрипач схватил скрипку и от нервного потрясения грянул бойкую мазурку.

– Помедленнее, что ли? – в ответ на этот вопрос теплый воздушный поток ласково погладил скрипача по волосам. – Ладно, мне не жалко.

Над рекой и парком полилась романтичная мелодия старинного вальса. Авар очнулся и закружил Эос прямо вдоль парапета набережной. Влюбленная пара кружилась под сентиментальный напев скрипки, смотря в глаза друг друга и улыбаясь, а сверху на них медленно падал белоснежный тополиный пух, похожий на теплые снежинки.

«Вот ведь неугомонный народ эти маги! На кой им тополиный пух в ноябре? Скоро снегом все засыплет, а они цветочкам да деревьям покоя не дают», – рассуждал скрипач.

Старичок доиграл вальс и опустил скрипку:

– Теперь могу я в парк вернуться? – сняв шапку и приглаживая волосы, спросил музыкант.

Смычок опять взвился и кивнул. В шапку прямо из воздуха посыпались золотые монеты.

– Вот, спасибо! – скрипач подхватил свой картуз и поспешил убежать подальше от расшалившегося неизвестного.

Авар осторожно поцеловал Эос и поспешно отстранился: общественная набережная не лучшее место для проявления своих чувств. То, что вокруг нет ни одного прохожего, и никто даже случайного взгляда в их сторону не бросает – влюбленные не замечали.

– Пройдемся еще? Погода сегодня замечательная! – тут лекарь повернулся в сторону моста и ошеломленно замер: по белому вантовому мостику под проливным дождем бежали люди, прикрываясь зонтами и плащами.

Молодые маги гуляли по набережной, освещенной теплым солнышком, и говорили о своих чувствах и планах на будущее, которое представлялось им таким же безоблачным и ясным, как небо над их (и исключительно только их) головами.