Деревенщина в Пекине 4

Технически всё, что требуется — получить код авторизации к единой базе.

— Спасибо, что внесли ясность, — благодарит моя напарница.

Ассистент достаёт из кожаного портфеля бумаги и протягивает их Ли Миньюэ:

— Необходим контракт, поставьте подпись с двух сторон.

Наблюдая, как спутница подписывает документы, я обдумываю нашу ситуацию и формулирую мысль, которая не даёт мне покоя:

— Не хочу показаться параноиком, но давайте проанализируем вслух. Южная Корея и экзотические страны вроде Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана — на первый взгляд между ними нет ничего общего.

— Верно, — кивает ассистент.

— Но если копнуть глубже, выясняется, что во всех этих государствах реальную власть контролируют пятьдесят-семьдесят семейных кланов. В Корее их называют чёболями, в других странах иначе. Суть в том, что когда эти люди чувствуют угрозу своим интересам, страна перестаёт считаться с международным правом и договорами. Приоритетом становится защита элиты, даже если это вредит государству в целом.

Сато Хироши откидывается в кресле:.

— Я не студент политологии, но аналогия не совсем корректна. Если в странах, которые вы упомянули, действительно существует де-факто монархия — с наследственной передачей власти (давайте называть вещи своими именами) — то в Корее ситуация кардинально иная. За последние семьдесят лет практически все президенты этой страны, а их было тринадцать, либо оказались в тюрьме, либо были убиты, либо свергнуты собственным народом.

— Возможно, вы правы. Я задал вопрос потому, что у нас в Китае всё-таки существует определённый порядок в подобных делах. По крайней мере, за предпринимательскую деятельность людей не упрятывают в психиатрические лечебницы.

— А по партийной линии? — с многозначительной усмешкой интересуется японец.

— Это другая история. Партия — «служители Бога», аналог его земных наместников.

— Жизненного опыта вам ещё не хватает, прошу простить мою прямоту. Есть фильм конца восьмидесятых, вы его вряд ли смотрели.

Я подбираюсь.

— В нём есть эпизод, где главный герой сталкивается с религиозной сектой. У них завязывается теологический спор, главный герой произносит весьма показательный монолог. Я полностью разделяю эту точку зрения.