Деревенщина в Пекине 3

В данный момент вы пришли не к нему, а ко мне домой.

За спиной гостьи с тихим шелестом открываются двери лифта. Из кабины выходит Хоу Ган, поглощенный экраном смартфона. Его взгляд прикован к мерцающему дисплею, пальцы быстро скользят по экрану, отправляя сообщение. Он движется к двери своего жилища словно на автопилоте, не поднимая головы.

Не оборачиваясь назад, не замечая появления виновника своего визита, Сяо Ши опускает взгляд. Её плечи слегка сутулятся, как будто под тяжестью невидимого груза:

— Я ребёнка оставлю в любом случае, но я считаю, что Хоу Ган, как отец, имеет право об этом знать.

Эти слова действуют на сына налоговика как удар электрического тока. Он резко поднимает голову, его взгляд фокусируется на хрупкой фигуре у двери отцовской квартиры. Смартфон едва не выскальзывает из внезапно ослабевших пальцев.

Хоу Усянь бросает смущенный взгляд в сторону все ещё открытой двери лифта. В кабине находятся соседи, чьи лица выражают плохо скрываемое любопытство. По их глазам, по напряженной позе видно — они слышали каждое слово и теперь жаждут продолжения непреднамеренного спектакля.

В этот момент налоговик проклинает инженерное решение, из-за которого двери лифта закрываются с задержкой, связанной с высокой скоростью подъемника. Некая защита от дураков. Сомнений нет — эти соседи непременно поделятся услышанным со всем домом, ведь начальника налоговой Пекина здесь знают многие.

— Мне все равно, что он решит, — продолжает Сяо Ши, не подозревая о лишних ушах, — я и сама справлюсь.

После этих слов двери лифта, закрываются, отсекая соседей от дальнейшего развития событий. Однако самое взрывоопасное уже прозвучало.

Сяо Ши поднимает глаза на собеседника, застывшего с отвисшей челюстью, беззвучно открывающего и закрывающего рот. Его цепкий взгляд смотрит куда-то позади неё.

— Как ребёнок? Ты сейчас шутишь? — наконец выдавливает из себя Хоу Ган, его голос дрожит, колеблется между высокими и низкими нотами.

— А вот так! — резко разворачивается Сяо Ши, её настроение резко сменяется яростью.

В глубине души отец всё ещё надеется, что это какая-то чудовищная ошибка, недоразумение, может быть даже запланированная провокация. Но шокированное лицо сына, его побелевшие губы и расширенные зрачки говорят опытному чиновнику больше, чем любые слова.