Деревенщина в Пекине 3

Спустя пару минут, которые кажутся вечностью, телефон Миньюэ издаёт мелодичный звук уведомления. Она торопливо снимает блокировку с экрана, пальцы слегка дрожат от волнения. На её лице отражается последовательная смена эмоций — от недоверия до радостного удивления.

— Запрос одобрили! — восклицает она, поворачивая экран в мою сторону, демонстрируя подтверждение. — Так быстро? Что ты ей сказал?

— Ничего особенного, — забрасываю смартфон обратно в карман. — Не скажу, что в чате региона, где мы общаемся, все обмениваются исключительно любезностями, совсем нет.

— Это какая-то серьёзная профессиональная группа⁈"

"— Скорее, полупрофессиональная. В чате полно детей региональной элиты, их родителей тоже хватает — даже серьёзные профессора участвуют в дискуссиях, есть пара академиков.

— Ух ты. Как туда попасть?

— Ну-у, есть условие — надо быть или выпускником, или студентом ограниченного ряда университетских специальностей. Кстати! Присутствуют действующие чиновники обеих стран, в том числе дипломаты. Цукиока Ран — из активных участников.

— Нетривиальное хобби для гангстера, пусть и женского пола.

— У меня сложилось впечатление, что она самовыражается и самоутверждается таким образом — отыгрывает независимость с лидерами иерархий, расширяет круг общения.

— Занятно. Но всё равно со стороны звучит как фантастика.

— Есть ещё подковёрные сигналы и, не знаю как сказать, культурные коды, что ли, — опираюсь о стенку спиной, расслабляя поясницу. — Например, когда китайский студент политологии обращается к японскому выпускнику аналогичного факультета.

— И что происходит?

— У японцев может сработать национальная фишка — идентификация по принципу свой-чужой. Включается, в том числе, по профессиональному признаку.

— Клановое мышление? — переспрашивает напарница.

— Японское общество устроено иначе на уровне прошивки. Можно просить японцев на улице о помощи бесконечно долго, они не обратят внимания, пройдут мимо с каменными лицами.