Деревенщина в Пекине 3

Его движения почти гипнотические — круг за кругом мягкая ткань скользит по хрустальной поверхности. Вечер понедельника — традиционное затишье в ресторанном бизнесе. Алкогольная карта практически не востребована, бармен вынужден изображать занятость.

Приближаюсь к столику, где сидит группа бизнесменов в тёмных костюмах. Их галстуки слегка ослаблены — признак завершения трудового дня и перехода к неформальному общению. Они негромко переговариваются, иногда бросая взгляды на экраны смартфонов.

— Пожалуйста, цыплёнок Гунбао, — произношу с профессиональной улыбкой, аккуратно устанавливая в центре стола блюдо на несколько персон.

Острый аромат маринованного имбиря и соевого соуса поднимается от керамической посуды.

В этот момент мой телефон настойчиво вибрирует, передавая импульс через ткань к коже. Правилами ресторана категорически запрещено не только использовать, но даже доставать мобильные устройства в общем зале. Обычно я игнорирую входящие вызовы во время рабочей смены, отложив все личные дела до перерыва или окончания работы.

Быстро доставляю остальные заказы, стоящие на моем подносе — жареные баклажаны для пары у окна, утку по-пекински для семьи из четырех человек, суп с тофу для пожилой дамы в углу. Мои движения отточены до автоматизма, руки помнят правильный угол наклона при сервировке, глаза фиксируют малейшие детали, которые могут потребовать внимания — почти пустой бокал, нехватка салфеток, упавшая на пол палочка для еды.

Завершив первичное обслуживание своего сектора, перехватываю взгляд Лю Кая, коллеги, обслуживающего соседние столики. Делаю едва заметный жест — наш неформальный код, обозначающий просьбу о кратковременной подмене. Лю Кай незаметно кивает, его лицо сохраняет профессиональное выражение, но в глазах мелькает понимание.

Развернувшись, направляюсь к служебному коридору, поддерживая ровный темп шагов.

Прямо в руках телефон оживает снова и имя Ли Миньюэ мигает на экране.