Деревенщина в Пекине 3

Я едва сдерживаю ухмылку. Похоже, третий секретарь слишком очевидно демонстрирует своё внимание к прокурору.

— Можете не переживать, в вашем деле я намерен выложиться по полной, — продолжает Чон Соджун, словно не замечая возникшей неловкости. — Сим Хеджу, к которой вы обратились, моя учительница, и это её первая личная просьба ко мне. Поэтому я и напрягся. А теперь к делу, — его тон снова становится деловым, а взгляд — цепким и аналитическим. — Важный нюанс устава предприятия теперь вы знаете, так вот, учитывая прописанные вами сроки пропажи, осталось семнадцать дней.

— Позвольте уточнить, — вмешиваюсь я, подаваясь вперёд. — Положение устава можно оспорить в суде?

— Категорически не в эти сроки, — Чон Соджун с профессиональной уверенностью качает головой. — Давайте быть реалистами, на это уйдет от четырёх до шести месяцев с учётом противодействия той стороны. У них ведь тоже какие-то ресурсы в Корее есть.

— А что насчёт закона об охране китайских инвестиций? Да и в целом, политики страны, — уточняет третий секретарь, возвращаясь к деловому тону.

— Да, вы, то есть китайские деньги — это действительно священная, а не дойная корова. Вас трогать нельзя, как бы неписанное правило, — отвечает прокурор, слегка усмехаясь. — Но судя по интересной изоляции вашего гражданина, я уже и не знаю, насколько та сторона эти правила соблюдает.

— Что, в прямом смысле по голове? — невольно уточняю.

— Это идиоматическое утверждение, — спокойно разъясняет Чон Соджун. — Я имел в виду, что от вашего дяди могут попробовать избавиться другим способом. Например, сердечный приступ. До вас, думаю, дело не дойдёт, — он с сомнением оглядывает нас троих, задерживаясь взглядом на каждом лице, словно оценивая наш уровень риска.

— Скорее всего их интересует только собственность, — задумчиво заключаю я, потирая подбородок и анализируя полученную информацию. В моей голове уже складывается картина происходящего, паззл постепенно обретает очертания.

— Не буду лукавить, в автомобильной отрасти я не разбираюсь.