Деревенщина для Снежного Человека

А было как-то иначе? Я вопросительно посмотрела на старшую родственницу, а она одними губами сказала: «Потом». Ну, потом, так потом. Меня их Санта-Барбара не особо то касается.  Вернули бы только на рабочее место, если оно, конечно, у меня еще есть.

- Да не дай Бог, - открестилась баба Маша.

Я чуть со смеху не прыснула от такого ее ответа. Это ж чем он ей так насолил, что она волком на него так смотрит?! Фаина Генриховна не осталась без внимания, на нее всяческие шишки посыпались, как из рога изобилия и главным упреком был невоспитанность некоторых молодых людей, каких не будем показывать пальцем и так понятно.

Короче баба Маша не в восторге от их общества и всем дала об этом понять, совершенно не стесняясь в выражениях.

За столом с самого начала была обстановка напряженная, а теперь стало в разы хуже. Фаина Генриховна сидит красная, как рак и метает в меня не самые милые взгляды. Аркадий Олегович сидит темнее тучи. Баба Маша, ну оно уже и так все сказала. Видимо, молчать она не любит, от слова совсем.

И только с Антона, как с гуся вода. Он сидит так, как будто ничего такого и не случилось, обстановка по кайфу. Вот это у парня нервы стальные, подумала я, потому что от отца ему точно светить еще та выволочка, по глазам Галомедова вижу, которые сыночку ничего хорошего не обещают.  А я? А я вообще давно уже неврастеничкой стала, так что мне не привыкать.

- Антон, поел? - спросил сына Аркадий Олегович. - Иди и делом займись.

- Не хочу, - заныла эта великовозрастная детина.

- Я лучше сестренке новой экскурсию по дому проведу, пожалуй начнем с моей спальни.

- Не нарывайся, - гаркнул Аркадий Олегович.

- Без тебя обойдется, сестренка твоя. В ней разума поболи будет, чем у некоторых. Файка, - рявкнула баба Маша, - угомони этого олуха. Пусть только попробует, хоть пальцем тронуть Машеньку. Я ему тогда точно покажу небо в алмазах.

- Да что ты можешь бабка? – все не унимался этот позер.

Вечер вообще перестал быть томным. Раньше я считала чересчур резкими закидоны тетки, потом в моей жизни давала жару Людмила Прокопьевна, а теперь вот это…

Хочется только откреститься от таких родственничков.

Мне и за все деньги мира не нать такого… нет уж, спасибо. Я как маленькая заткнула уши руками и закрыла глаза. Я ничего не слышу, ничего не вижу. Все происходящее не правда.

- Пошел вон, щенок, - заорал Аркадий Олегович так, что казалось стены затряслись. – Не доводи до греха, дурик.