Демон из Пустоши

Что ж, все вопросы потом. Сейчас надо побыстрее убраться отсюда."

"Он бросился к коридору. Любава и Мончинский поспешили за ним.

– Ну слава богу, – было первое, что он услышал, когда его ноги коснулись каменного пола склепа.

– Ваше величество! – воскликнул он. – Вы живы…

– Конечно. Это я отправила к вам на помощь Анонимуса с Любавой.

Аверин отошел в сторону, давая Мончинскому призвать Владимира. И как только серая крылатая химера распласталась на траве, позвал Анонимуса. А следом – Кузю. После чего без сил опустился на землю.

Анонимус растворился в воздухе почти мгновенно и тут же появился, полностью одетый. В каждой руке он сжимал по свертку. Один он протянул Владимиру, который уже сидел, странно покачивая головой, другой – Кузе.

– Приведите себя в порядок и идите на задний двор, – сказал он и исчез.

Следом за ним исчезли оба дива.

– Анонимус позаботится о них, – сказала Любава, стягивая с себя куртку. И, наклонившись над Мончинским, проговорила: – Сергей… Дмитриевич. Господи, вам срочно нужна помощь! – Она протянула руку, помогая ему встать.

«Куры, – вспомнил Аверин, – на заднем дворе куры…»

Он тоже расстегнул куртку, сбросил ее и встал. Ему бы тоже не помешала помощь… А для начала – горячий чай и теплое одеяло.

– Гермес Аркадьевич, – раздался у него за спиной голос Булгакова. Князь подошел и поддержал его за локоть: – Я так и знал, что нельзя вас оставлять без присмотра.

Ледяной самурай был прекрасен. Он возвышался над горными пиками, пусть не очень высокими, но все же вполне впечатляющими.

Меч был выполнен с особым мастерством. Она как раз рассматривала рукоять, когда громкий рев заставил ее обернуться.

– А, это ты… – Она снова вернулась к созерцанию ледяной скульптуры.

Изваяние сотряс мощный удар. Меч, который она еще толком не успела рассмотреть, рассыпался на куски.

Она едва смогла подавить раздражение:

– В чем дело?

– Почему ты здесь?!

– А где я должна быть?

– Ты! Пока ты тут любуешься на эту мерзость… Ты хоть знаешь, что случилось?

Она отлетела в сторону, вынуждая его последовать за собой: так, может быть, он перестанет вымещать злость на скульптуре.

– Нет. Ты сам заметил, что я здесь. Так что?

– Он на свободе.

– Правда? – максимально безразличным тоном спросила она. – Он сумел освободиться?

– Да. То есть нет! В том-то и дело! Его освободили!

– И кто же?

– Люди.