Демон из Пустоши

Естественно, писем отца в аккуратных ящичках, принесенных Анонимусом, не было, только ответы императора и несколько черновиков, написанных торопливым отцовским почерком. Но и ответов хватило, чтобы Аверин нашел нужное. Кроме того, хорошо было заметно, как портятся отношения между отцом и его «другом». Последние письма император уже не начинал прежде привычной фразой «мой дорогой и любезный друг», а перешел на официальное обращение. А в конце сорок четвертого года переписка оборвалась. То ли император перестал отвечать, то ли отец уже отправился в «Вектор» и письма приходили туда, а после катастрофы были утеряны.

Но не эти письма интересовали Аверина, хотя он тщательно перечитал их. То, что он искал, было датировано сентябрем сорокового года. И в этом письме еще вполне любезный император благодарил своего друга за «потрясающую и уникальную работу» и чертежи, в которых он «ничего не понял, но верит в гений величайшего ученого», и выражал беспокойство, что «дражайший друг» может решиться проникнуть в Пустошь в одиночку.

"Но однозначно было ясно одно: отец посылал императору расчеты и чертежи. И если Императорский див отправил Владимира искать их в поместье, значит, во дворце их не оказалось.

Набирая номер, Аверин раздумывал, что встречаться в ведомственной гостинице или ресторане, пожалуй, будет неудобно и небезопасно. Поэтому выбора нет.

– Николай Антонович, это граф Аверин, – сказал он, когда на том конце сняли трубку, – я хочу пригласить вас завтра к себе на Петроградскую. Необходимо обменяться информацией.

– Буду в восемь, – коротко ответил Николай Антонович и положил трубку.

– Что ж… значит, договорились. – Аверин отошел от телефона. Этот министерский колдун был просто невыносим.

– Вот ты где, – окликнул его зашедший с улицы Василь, – а я думал, все пыль нюхаешь. Останешься на ночь?

– Нет, поужинаю с вами и домой. Устал ужасно, хочу немного дома побыть. Да и вам я уже наверняка надоел.

– Ну, в этом вопросе твое присутствие или отсутствие роли не играет, – рассмеялся Василь.