Демон из Пустоши

Преодолев смущение, Любава заговорила уверенно и громко:

– Используя колдовские и чародейские техники, Екатерина создала уникальную иллюзию. Обычно чародейские иллюзии воздействуют на зрение, иногда на осязание, это умеет любая чародейка из салона красоты. Но Екатерина сумела создать иллюзию, влияющую на все органы чувств. Причем не человека, а дива. Не только на зрение, слух, обоняние и осязание, но, самое главное, на ощущение силы, энергии. В отличие от иллюзий на тренировочных стендах, иллюзия Екатерины оказалась способна причинить серьезные травмы.

Насколько я разобралась, сила дива, на которого наложена иллюзия, была увеличена и перенаправлена. А любой див, вступивший в бой, воспринимал иллюзорного «монстра» сильнее себя или самого сильного дива поблизости. В этом и было слабое место. Иллюзия создавалась для охоты на дива. Может быть, поэтому, а может, потому что одновременно захватить и восприятие дива, и человека невозможно, эта иллюзия почти не действовала на колдуна. Только на его зрение. Даже выделяемую личиной энергию колдун не ощущал.

– Я бы не сказал, что это недостаток, – заметил Аверин, – скорее неплохой способ скрыть от колдуна истинную мощь дива под личиной.

– Да, возможно. – В голосе Любавы звучало настоящее восхищение, было заметно, что творение Екатерины Френкель произвело на нее большое впечатление.

– При этом, – улыбнулся Аверин, – ты сумела блестяще справиться с иллюзией и разобраться, как она работает."

"– Только с вашей помощью, дядя, – ответила девушка, – и потому, что сама Екатерина Френкель уже не управляла своим творением.

Думаю, она как раз пыталась бежать. Ну и потом, ломать не строить, как говорят. – Она снова опустила глаза. Видимо, смутившись от похвалы.

Василь посмотрел с гордостью:

– Оказывается, моя дочь сыграла в этой истории очень важную роль. Иллюзия охраняла дом, я правильно понял? – спросил он и добавил с самым невинным видом: – И что, даже Императорский див не смог с ней справиться?

Аверин внутренне усмехнулся: Василь не преминул уколоть Владимира, чье поведение казалось брату слишком вызывающим.

Все посмотрели на Владимира, и только Аверин – на Анонимуса. На миг губы дива дернулись в усмешке, и Аверин ощутил что-то похожее на злорадство, исходящее от него. Однако фамильяр тут же принял абсолютно бесстрастный вид.

– Главная задача Императорского дива – защищать ее высочество, – справедливости ради заметил Аверин. – И прежде всего – это я совершил большую ошибку.