Демон из Пустоши

Некрупная обезьяна, ростом примерно по пояс, сделала шаг вперед и вытянула руку, показывая известный каждому колдуну жест – как будто держит в руке карандаш. Это означало, что див обучен писать.

– Отлично, – обрадовался Аверин. Встал, нашел в шкафу стопку чистых листов, взял из стакана ручку и протянул диву. Тот ловко запрыгнул на стоящий у стола стул.

– Тогда начнем с самого начала. Ты хорошо умеешь писать?

Див издал угукающий звук и кивнул.

– Кто тебя учил?

Див быстро застрочил по бумаге и протянул лист Аверину.

«Колдунья, которая меня вызвала».

Аверин нахмурился. Что-то не вязалось. Он вернул лист.

– Погоди. Разве ты не сожрал вызвавшую тебя колдунью?

Ручка снова забегала по листку. Аверин прочитал написанное, сложил лист вдвое и, велев диву ждать, побежал в кабинет приятеля.

– Мне срочно нужно осмотреть поместье Френкелей, – торопливо проговорил он, – мне и Кузе. Это можно устроить?

– Да, вполне. Если я поеду с вами. Документы оформим в процессе.

– Тогда пусть Фетисов займется дивом, отвяжет от Алены и сделает временную привязку на себя.

– Хорошо. – Виктор взялся за телефон внутренней связи.

На выходе из участка Аверин встретил Алену и Кузю. Девочка уже не плакала."

"– Скажите, господин колдун, – спросила она, – я смогу видеться с Бариком?

– Скорее всего, получится что-то придумать… – неуверенно ответил Аверин.

Ничего обещать он не мог. Див одиннадцатого уровня, обученный грамоте, вряд ли достанется обычному полицейскому участку.

– Кузя, у нас важное дело, – позвал Аверин.

Когда они оказались на улице, Аверин с интересом спросил:

– Что ты сказал? Тебе удалось успокоить Алену.

– Я ей объяснил, что Барик – не собака, не игрушка, он див, как я. И он настолько умный и сильный, что его возьмут на важную службу. Наверное, хорошо, что запретили держать в частных руках дивов первого класса. Все-таки служить в полиции или в Управлении, да даже в армии, это не то же самое… – Он замолчал.

– …Что быть домашним рабом? Ты это хотел сказать?

– Ну… не совсем. Вы не подумайте, я вовсе не в обиде за это, – он потянул себя за ошейник, – я знаю законы. Но все-таки… Я бы хотел с вами поговорить, Гермес Аркадьевич. Про Алину Белицкую. Я сохранил ее память…

Аверин вздохнул. Кузя прав, поговорить необходимо.

– Дома, хорошо? Сейчас у меня к тебе другой важный вопрос.