Дело – труба!

Леня наконец протиснулся в прихожую и захлопнул за собой дверь. Уже лучше, хоть соседи не услышат.

– Лола, – сказал он, ступая осторожно, как сапер по минному полю, – ты можешь внятно объяснить, что с тобой произошло?

– Я испуга-алась… – всхлипывала Лола, – там такой тип страшный… А Витьке дали в морду, и он…

– Так это же хорошо!

– Он нашел жучок, а я…

Маркиз подошел совсем близко и положил руки Лоле на плечи.

– Так, я вижу, что ты жива и цела. Так что соберись и объясни толком. Начни с самого начала.

– Ничего мне от тебя не надо, эгоист паршивый!

– Коньяк, коробку конфет, рюмку ликера, засахаренный миндаль…

– Коньяк, – решительно сказала Лола, – прямо сейчас. И шоколадку.

– С этого бы и начинала!

На кухню подтянулись звери. Леня подмигнул Пу И, чтобы был повнимательнее к Лоле. Кот и сам все понял.

Через пять минут Лола сидела за столом, на коленях у нее с трудом помещались кот и песик, в правой руке она держала пузатый бокал с коньяком, а левой вытаскивала из коробки шоколадные конфеты.

– Я туда больше ни за что не вернусь.

– А и не надо, – отмахнулся Маркиз, – эта дуреха Юлька продержалась без телефона всего три с половиной часа, представляешь? Так что завтра выходит на работу.

Лола повеселела и рассказала, какой властный тип приехал на встречу с шефом «Фортуны».

– Такой, знаешь, очень непростой.

– Да что ты? Ну-ка, ну-ка… пришли мне на телефон…

Лола только головой покачала, глядя вслед убежавшему компаньону. Благодарности от Леньки никогда не дождешься!

Леня быстро проглядел все фотографии, его заинтересовала одна.

На этой фотографии была черная представительская машина, стоящая посреди двора, и виден был служебный вход в тот самый офисный центр.

На фотографии был не очень отчетливо виден стоящий возле машины человек.

У этого человека было бульдожье лицо с тяжелыми, обвислыми щеками и мощной квадратной челюстью и маленькие, пронзительные, стального цвета глазки. Рядом с ним стоял еще один тип страшноватой наружности, ну, про этого Лолка сказала, что он – шеф бандитской «Фортуны». В данном случае Маркиза он не очень интересовал.