Дело – труба!

– Вы же видите, что Морюсенька тут на фоне озера летом, а вы ставите этот снимок на март! – возмущалась она.

Бульдога звали Морис, он был совершенно нефотогеничен или уж тетка совсем не умела фотографировать. Лола вообще не любила больших собак мужского пола: их боялся Пу И. С четвероногими дамами он всегда умел найти общий язык.

Из-за настырной клиентки Лола пропустила двоих клиентов «Фортуны», понадеявшись, что они не столь важны. И Витя им бросил только пару слов, как обычно. Наконец тетя удалилась, весьма недовольная, но Лоле на это было плевать.

Тут к дверям «Фортуны» подошел хмурый мужчина лет сорока пяти, может, больше. Брови его были мрачно сдвинуты, под глазами залегли синие мешки.

«Пьющий», – машинально определила Лола и насторожилась – вряд ли пьющему человеку доверят делать ставки, он и деньги до этой «Фортуны» не донесет, пропьет по дороге. А Ленька говорил, что в этой «Фортуне» деньги гуляют немалые, по ерунде ставки не принимают и возиться с мелочью не станут.

– Здорово, Барсук! – оживился охранник Витя.

– Тебе забыл доложить! – буркнул мрачный тип.

– Снова в завязке, что ли? – поинтересовался Витя. – Ну, бог в помощь, держись! А все-таки по какому делу? Я ведь иначе не пущу. Ты же знаешь наши порядки.

– Сам вызывает, – неохотно сказал хмурый тип.

– Сам? Ну, проходи тогда!

Дверь бесшумно открылась, и Витя прошел вперед, а хмурый тип за ним.

Пока они стояли у двери, Лола успела сфотографировать хмурого, которого Витя назвал Барсуком, и переслать Маркизу фотографию.

– Ну, кто там еще? – послышался из приемничка раздраженный мужской голос. Ага, значит, Лолин жучок, прикрепленный к Витиному лацкану, работает отлично.

Лола прекрасно разбиралась в голосах, так что сейчас поняла, что человек, обладающий таким голосом, – не простой, а главный. А еще он очень жестокий и злой.

– Это Барсуков пришел, – ответил Витя робко и как-то заискивающе – еще бы, этого типа небось все боятся.

– А, Барсуков? Ну, заходи. Виктор, убери тут все… – послышалось шуршание и звон стекла.

«А Витька-то тут у них обычная «шестерка», – с неуместным злорадством подумала Лола, – подай-принеси-убери посуду. А строит из себя невесть что…»

– Зачем звал? – хмуро спросил Барсуков.