Дело – труба!

– Надо же! – Маркиз посмотрел на доску. – Отвлекли вы меня своим замечательным рассказом, так что я, похоже, утратил инициативу… хотя нет, еще не все потеряно… мы вот как походим… извините, Иван Игнатьевич, но теперь вам шах…

– И правда… – расстроился старик. – Что же это такое… как же я это проглядел…

– Да, а теперь и мат!

– Ну, снова твоя взяла…

Ближе к вечеру Маркиз снова заехал на Обводный канал, в мастерскую Уха. Сам хозяин мастерской стоял посреди гаража, возле Лёниного автомобиля с работающим мотором, и слушал его с таким просветленным лицом, с каким меломаны слушают выступление знаменитого тенора на Зальцбургском фестивале.

– Ты только послушай! – обратился он к Маркизу вместо приветствия. – Как работает! Это же музыка! Да что я говорю – это гораздо лучше любой музыки!

– Хороший звук! – подтвердил Леня, чтобы не огорчать приятеля. – Теперь больше не стучит. Спасибо.

– Не стучит! – передразнил его Ухо. – Да он поет! Ты только прислушайся! Это же симфония!"

"– Так что – можно забирать?

– Можно, – разрешил Ухо и выключил мотор.

– Номер внедорожника?

– Вообще-то на этот номер зарегистрированы старые «жигули» выпуска девятьсот лохматого года, которым и на улицу-то выехать зазорно…

– Что? Значит, фальшивка? Ничего не узнать?

– Не спеши с выводами. Я хозяина этих «жигулей» хорошо знаю. Это дядя Паша.

– Что еще за дядя Паша?

– Да есть такой подозрительный тип преклонного возраста. У него еще несколько таких же старых машин.

– Так поедем, поговорим с этим дядей Пашей, может, он нам что-нибудь про них расскажет.

– Ну ладно, давай проведаем старика.

В той части нашего города, которая располагается по сторонам Измайловского проспекта, до революции был расквартирован гвардейский Измайловский полк, один из самых привилегированных полков императорской лейб-гвардии, основанный еще императрицей Анной Иоанновной. Как водится, солдаты этого полка селились по ротам, и улицы этой слободы носили соответствующие названия – от первой роты до тринадцатой.