Дело – труба!

 – Подожди, я тебе помогу отчиститься… пойдем сюда, здесь нам никто не помешает…

С этими словами она втолкнула растерявшегося официанта в кладовку, где его уже поджидал Леня. Официант попытался вырваться, но Маркиз брызнул ему в лицо резко пахнущей жидкостью из серебристого пластикового баллончика, и несчастный брюнет медленно сполз по стене на пол.

Леня оттащил его в угол кладовки и накрыл ковриком. Затем снял пиджак, надел заранее припасенный длинный фартук, наклеил черные усики и надел черный парик.

– Столик возле пальмы в кадке! – напутствовала его Лола.

Через минуту новоиспеченный официант появился в зале.

В руке у него была хромированная подставка с перечницей и солонкой.

Обойдя зал по сложной траектории, он подошел к столику, укрытому за развесистым растением, и поставил на него подставку, забрав другую точно такую же.

Татьяна скользнула по официанту невидящим взглядом и взглянула на часы.

С невозмутимым видом липовый официант покинул зал, вернулся в кладовку, молниеносно снял фартук, отклеил усы, снял парик и сложил все это в пластиковый пакет.

– Дятел, Дятел, все в порядке? – осведомилась она вполголоса, взглянув на Маркиза поверх очков."

"– Угомонись… Сойка! – фыркнул Маркиз. – Разумеется, все в порядке! Яйцо в гнезде! – Он выразительно взглянул на столик Татьяны. – Кстати, это вовсе не пальма, а монстера…

– С каких это пор ты разбираешься в комнатных растениях? – фыркнула Лола.

Леня не удостоил ее ответом.

– Кстати, пока я тебя ждала, – громко проговорила Лола, – я изучила здешнее меню.

– И что ты там нашла хорошего?

– Ну, во‐первых, здесь подают замечательное суфле из брокколи под соусом из сыра горгонзола. Мы должны, мы просто обязаны его попробовать… еще тут готовят морской язык под соусом песто, с каперсами и артишоками… – и тут, не закончив тираду, Лола порывисто схватила Маркиза за руку.

– Ты что? – удивился Леня. – Да закажи это суфле, я вовсе не против, зачем же так волноваться!

– Не в суфле дело! Ты только посмотри, кто пришел! – прошептала Лола, глядя на дверь ресторана.

В дверях стоял плотный приземистый мужчина лет пятидесяти, с мощными покатыми плечами и длинными руками, с низким лбом и тяжелой челюстью неандертальца. От всей его фигуры веяло первозданной злой силой.

– Не проявляй эмоций! – прошипел Маркиз.