Дело двух Феликсов

— Притащить на камлание эпилептика — это, простите, дурь несусветная. — сказал он резко. — Прошу не обижаться, но ваш Александр Васильевич просто морочит голову почтеннейшей публике."

"— Неужели вы отрицаете наличие четвертого измерения, сверхъестественных сил и ноосферы? — упавшим голосом спросил Бокий.

— Я ничего не отрицаю, — отвечал Загорский, — я просто не люблю, когда вещами труднообъяснимыми начинают торговать оптом и в розницу вместо того, чтобы серьезно их исследовать.

— Но мы и исследуем, — многоопытный Глеб Иванович выглядел сейчас, как ребенок, у которого пытаются отнять любимую игрушку.

Нестор Васильевич только головой покачал. Боже мой, Шамбала! Сколько он слышал разговоров про Шамбалу, и ни разу, ни единого разу не предоставили ему доказательств существования этой легендарной земли.

— Вы полагаете, что предание лжет? — Бокий смотрел на него с каким-то даже испугом.

Загорский вздохнул — ну, что тут скажешь? Предание, может быть, и не лжет. Но не всякое предание следует понимать буквально. Что, если Шамбала — это не географическая точка, где прячутся от надоедливого человечества многомудрые махáтмы? Может быть, Шамбала — это страна духа? И если это так, то искать ее следует не на востоке или на юге, а у себя в сердце.

Бокий немного поразмыслил и заявил, что от концепции Загорского за версту веет субъективным идеализмом. Загорский только плечами пожал: какая разница? Как говорил Ленин, красные черти ничуть не лучше зеленых, иными словами, одна концепция не хуже другой. И, кстати сказать, что это ОГПУ так заинтересовалось Шамбалой? Трудовой лагерь они там собираются устраивать, что ли?

— Вот вы все шутите, — с укоризной сказал Бокий, — а нам не до шуток.

Нестор Васильевич отвечал, что, по его мнению, в Советском Союзе своих мудрецов хватает и без всякой Шамбалы. Впрочем, хотят учиться — их дело, только его, Загорского, не надо втягивать ни в поиски махатм, ни в строительство коммунизма. Если бы он хотел, он бы давно построил коммунизм в рамках отдельно взятой квартиры.