Дело чести

Участки проходящих рядом колонных путей федеральных сил никто не минировал, заставы, расположенные вокруг этих сел, довольно долго не подвергались обстрелу — договор соблюдался, и всех это устраивало. А вот в соседних районах творилось нечто невообразимое. Нет-нет, открытых боевых действий не было — мораторий все же. Имела место партизанская война со всеми сопутствующими ей аксессуарами. Любой одиночный транспорт, рискнувший вылезти с заставы по каким-то делам, обязательно попадал в засаду; ударно работали ночные неуловимые снайпера, забиравшие каждую ночь несколько жизней; не менее ударно вкалывали блуждающие минометчики «духов», наносившие нам весьма значительный урон; как по распорядку рвались на минах федеральные колонны, и вообще было много крови и совсем мало толку от такой странной военной кампании.

В тот период, который я описываю, минная война, доселе протекавшая обычным порядком, внезапно резко обострилась — без всяких видимых причин. Ни с того ни с сего возросла статистика подрывов и сопровождавших их увечий и смертей на тщательно проверяемых основных маршрутах, особенно в том самом пресловутом районе, соседствующем с договорным Халашинским. Наши аналитики, обобщив данные, поступившие из разных мест, выяснили причину стремительного роста статистики подрывов: у «духов» появилась новая мина — противотанковый «итальянец» с пластмассовым корпусом, пластиковым взрывателем и керамическим ударником.

Проработав оперативные данные, наша разведка вкупе с особистами, ударно потрудившимися ради такого случая на фильтр-пунктах, преподнесли командованию занимательный результат: в южных предгорьях умудрился незаметно приземлиться транспортный борт из-за «бугра», который и притащил в своем вместительном чреве «гуманитарную помощь» чеченским непримиримым — целую кучу разнообразной современной экипировки для ведения войны и крупную партию новейших противотанковых мин, против которых наши обычные металлодетекторы бессильны.