Дело чести

Хобби у него такое — таксидермист…

— Жить каждый хочет, — ответил я. — Даже такой грязный и чмошный раб, как я. Жизнь, господин, — не знаю, как тебя — дается человеку один раз и…

— …прожить ее нужно так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно растраченные годы, — шустро подхватил Рустем. — Так? А зовут меня Рустем Гушмазукаев.

— Ты умело цитируешь классиков, Рустем, — похвалил я. — Но я хотел сказать другое. Поскольку жизнь дается только один раз, нормальный человек — не самоубийца — не спешит с ней расстаться.

Другого раза не будет. И кстати, почему ты об этом спросил? Ты что, собираешься меня убить?!

— Не я, — отказался Рустем. — Я никого не убиваю зря. Мне очень жаль, но… тебя расстреляют по приговору шариатского суда. Вот так, Иван.

— Интересное кино! — удивленно воскликнул я. — И чем это я не угодил вашему шариатскому суду? Я вообще не мусульманин — каким боком этот суд ко мне относится? Я понимаю, если бы я…

— Ты убил Султана и его сына, — оборвал меня Рустем, колюче сверкнув глазами.

 — Три женщины готовы подтвердить это, поклявшись на Коране. Правда, одна из них несовершеннолетняя, но это ничего — никто не обратит на это внимания.

— Ни хера себе приколы! — я добросовестно изобразил испуганное недоумение. — Это тебе что… Лилька рассказала?

— Лейла, — поправил меня Рустем. — Ее зовут Лейла. Она мне рассказала, что ты убил Султана с сыном, чтобы убежать. Но у тебя не получилось — она тебе помешала.

Я тебе не завидую, парень.

— Извини, Рустем, но ты что-то сочиняешь, — медленно проговорил я. — Она рассказала тебе, что случилось на самом деле. То есть что Султан спал с женой Беслана и они из-за этого поссорились."

"— Ты понимаешь по-чеченски? — не на шутку озаботился Рустем. — И ты спокойно слушал всю нашу беседу? Вот шайтан в юбке! Я же спросил ее, понимаешь ты по-чеченски или нет! Она сказала — нет.

— Она правильно сказала, — заступился я за свою маленькую хозяйку.

 — Имена звучат одинаково — что на русском, что на чеченском. Потом, не забывай — я два месяца жил в чеченской семье, кое-какие слова научился понимать. «Дада»,[19] например… Лейла всегда так обращалась к Султану. В рассказе Лейлы несколько раз прозвучали рядом «отец» и «Айгуль», а также имя Беслана. Причем «отец» и «Айгуль» — в одном предложении. Про меня вообще ни слова сказано не было в первой части беседы.