Дело чести

— В общем, попробуем пробраться, — сказал Рустем, после того как Юсуп вышел, и несколько смущенно спросил:

— А что там Султан сказал… ну, насчет этого дела… А?

— Отец сказал — пусть будет так, будто его и Беслана убил Иван, — Лейла показала взглядом на меня. — Убил и сбежал. Он уже убегал один раз, значит, мог и второй раз…

Рустем с интересом уставился на меня — я страшно напрягся, боясь каким-нибудь неверным жестом показать, что понял, о чем речь. Ах ты, маленькая сволочь! Ох ты, старый мерзавец, снохач проклятый! Так вот о чем он шептал на ухо дочери перед смертью! Интересное кино…

— А что — неплохая мысль, — одобрил Рустем, посоображав некоторое время.

— Нет, они не знают, — сообщила Лейла. — Они в таком состоянии были — лучше не подходи. Но это ничего — как приедем, сразу скажем. Последнюю волю отца они выполнят беспрекословно, сам понимаешь.

— Понимаю, — согласился Рустем. — Тут все ясно, без проблем. Так-так… А все равно не совсем хорошо получается. Его, — кивок в мою сторону, — будет судить суд шариата. И он, естественно, все расскажет, чтобы спасти свою шкуру…

— Зачем суд? — удивилась Лейла. — Он же неверный! Разве неверных суд шариата касается?

— Обязательно суд, — убедительно произнес Рустем. — Так положено. Он убил двух мусульман — суд обязательно будет. Ммм… ну, поверят, конечно, вам — если вы все скажете, что это он убил.

"Рустем глубоко задумался, сверля мой жалкий профиль тяжелым взглядом — я блаженно жмурился, прижимаясь спиной к горячему боку печки и делая вид, что наслаждаюсь теплом, а для вящей убедительности периодически давил настырных овечьих блох, которые, почувствовав скачок температуры, принялись активно развлекаться в моей бороде.

— Слушай — и чего ты его по дороге не пристрелила? — раздумчиво протянул хозяин дома. — Сейчас бы не было никаких проблем…

— А как бы я добралась до села? Я не умею водить машину! — удивилась Лейла и, немного подумав, добавила:

— И потом — он вообще-то хороший… он добрый, делает все, меня английскому учит…

— Султана по башке бьет и убегает, — ехидно добавил Рустем. — Добрый… Ха! Я таких добрых в гробу видал… Ладно.