Дело чести

— Э, Иван, далеко еще? — встревоженно поинтересовался Рыжий, сокращая разделявший нас интервал, и нервно пошутил:

— Ты смотры, ми акваланг нэ взял!

— Сейчас, сейчас, скоро уже, — пробормотал я, всматриваясь вперед: показались два ответвления, практически на одном уровне уходящие от основного входа в разные стороны — этакая развилка трех дорог. Только камня с надписями нет, так что попробуй догадайся — свернуть куда или топать прямо. — Сейчас завернем, и будет как раз то самое место.

Сворачивая в правое ответвление, я покосился назад — напарник шел за рыжим метрах в пятнадцати, фонаря спелеолога вообще не было видно.

— Яма! Тута яма — помоги!

Рыжий выскочил из-за поворота — автомат на изготовку, весь вид его говорил, что парень в любую секунду готов нажать на спусковой крючок. Для убедительности я погрузился по каску, шумно вынырнул, выпустил фонтан воды и отчаянно крикнул:

— Руку дай! Яма!

Рыжий сунулся вперед, протягивая мне левую руку.

Плюх! Голова рыжего скрылась под ватерлинией — пошли пузыри. Привстав на колено, я обрушил на показавшийся из воды затылок сцепленные кулаки — таким ударом ваш покорный слуга рубит пополам три огнеупорных кирпича, положенные друг на друга. Рыжий дернулся и затих.

— Быстрее, мужики, — мы тонем! — вновь заблажил я. — Ёбаная веревка! Ну кто придумал ее на ногу нацепить, бля!!! Быстрее!

Из основного хода высунулось перепуганное лицо напарника.

— Руку! Руку дай! — заходился я в предсмертном вопле. — Тону, бля!

Напарник, так же, как и рыжий, сунулся вперед, протягивая мне руку, — совершенно машинально, не задумываясь над тем, куда это вдруг запропастился первый номер. Дернув за протянутую руку, я не стал дожидаться, пока клиент войдет в соприкосновение с ватерлинией, и снизу рубанул его ребром ладони в горло. Утробно хекнув, парень плюхнулся в воду.

Тут я немного оплошал: вместо того чтобы и далее продолжать прилежно изображать тонущего, начал шарить в воде в поисках автомата второго номера. Когда ремень автомата оказался у меня в руках, из-за поворота возник спелеолог.

Нас разделяло три метра — слишком большая дистанция для качественного броска на вооруженного противника, который целится тебе в живот и готов в любое мгновение выпустить очередь.