Дело чести

Тамада закончил вещать, за забором тотчас же раздалась пальба, характерное шипение — небесную мглу вспороли обильные пунктиры трассеров и на краткий миг развеяли самораспускающиеся букеты осветительных ракет. Лось выстрелил — правая банка шарахнулась в сторону, срикошетила от забора и шлепнулась к моим ногам. Я подопнул ее к пристрельщику. Быстро осмотрев деформированную жестянку, Лось прищелкнул пальцами — я тут же метнулся к нему и протянул нож рукоятью вперед. Выкрутив мушку на четверть оборота, Лось отдал мне нож, изготовился и произвел еще один выстрел: в этот раз банка улетела точно по направлению плоскости стрельбы и прямо-таки влипла в забор.

Стрельба за забором прекратилась — более магазина за раз они не расходуют, видимо, кто-то ведет негласный учет. Ай да Лось! Рассчитал все с точностью до секунды.

— Норма, — буднично сообщил Лось, неспешно поднимаясь с земли. — Можешь не смотреть — норма…

Я все-таки не поленился и посмотрел. В сплющенной банке, точно посередке, красовалась аккуратная дырочка.

Вот за это люблю. За это мы ему и прощаем его маленькую слабость — непреодолимую тягу к умерщвлению себе подобных. В мирной жизни, разумеется, этот стрелковый агрегат совершенно не нужен и просто опасен для общества. А в нашей работе без него не обойтись — такова суровая правда жизни.

Оставив Лося присматривать за входом, я пошел посмотреть, как идут фортификационные работы. Соратники трудились вовсю: топчаны были уничтожены, той же участи подверглись два стола и табуреты.

Доски уже были переправлены на чердак и уложены соответствующим образом — осталось набить матрацы землей и завершить оборудование гнезда.

Свои кроссовки я начал кромсать как раз в тот момент, когда Джо и Братский, покрытые изрядным слоем пыли, потащили во двор матрацы.

— Вы ж там смотрите — не переложите, — счел нужным наставительно заметить я. — А то грыжу заработаете, а это срыв боевой задачи.

Джо, сердито сверкнув глазами, показал мне «фак» и скрылся в дверном проеме. Я пожал плечами и несколькими точными движениями ножа превратил свои кроссовки с толстенными подошвами в обычные третьесортные кеды, в которых стопа ощущает каждый камешек и выпуклость на дороге.

Взвесив на ладони два извлеченных из подошв пакета с бесцветным порошком, я недоверчиво хмыкнул и упаковал их в нарукавные карманы камуфляжа.

Почему-то с трудом верилось, что это малое количество безобидного на вид порошка может заставить кучу людей делать фантастические глупости.