Даже если ты уйдешь (СИ)

Муслим придвинулся к ней на всё том же крутящемся стуле и включил фонарик на рефлекторе.

— Моя дочка тоже меня ждет с работы, а я только к восьми приезжаю, — он набросил на нее одноразовую накидку и вложил ей в руки стальную лодочку.

— Да, я слышала, вы вчера говорили, что жена в командировке.

— Я не женат, — ответил он спокойно.

Эсми хотела сквозь землю провалиться, и сердце как назло забилось учащенно, когда он взглянул на нее. Ей показалось, что он улыбнулся через свою голубую маску…или же это улыбнулись его глаза.

— А, — только и смогла выговорить Эсми.

— Я в разводе. Пока мама Лейли в отъезде, дочка живет со мной, — объяснил он взяв в руки медицинский шпатель.

— Я тоже разведена, — ляпнула она и тут же пожалела.

— Хм…Давно?

“С какой целью он интересуется?” — подумала Эсмигюль, но вслух сказала совсем другое:

— Десять лет.

— Понятно. Открывайте рот, — велел он, когда пациентка подчинилась, доктор нажал на язык прибором и внимательно все осмотрел. — Лучше, чем вчера. Полоскали?

— Полоскала.

— Отлично.

— Ели что-нибудь до процедуры?

— Нет, — помотала головой Эсмигюль.

— Тогда начнем.

Муслим включил аппарат, достал свой “шланг”, как его вчера окрестила Эсми. На этот раз она ничего не комментировала, а смиренно ждала окончания не самой приятной процедуры. Но когда все стихло, а вошедшая медсестра забрала у нее лоток, пациентка вздохнула с облегчением. Да и горло уже не так болело благодаря доктору.

— Не вставайте. Я обработаю вам горло.

Он встал и подошел к столу с приборами и лекарствами.

— Открываем, — скомандовал он, затолкал спицу со смоченной в коричневый раствор ватой, и прошелся ею внутри. По горлу растекся неприятный, редкий вкус лекарства, похожего на раствор Люголя.

— Немного неприятно, но быстро пройдет, — доктор снял маску и теперь Эсмигюль могла точно увидеть, что он улыбается. Только чему?

— Спасибо. Может, вы все-таки разрешите мне заплатить? — спросила, посмотрев на него снизу.

— Нет. И кстати, в десять к вам приедет человек, заделает дыру, повесит картину, — он протянул ей руку, чтобы помочь подняться с кушетки.