Дары Крови

Иначе всё было бы совсем по-другому.

Знает только принцесса Леве, но она обещала молчать.

Я, наконец, завершил движение руки и дотянулся до задания.

Первый лист полностью заполнен убористым и очень-очень аккуратным почерком. Каждый символ как произведение искусства, мне, чтобы вывести столь безупречно хотя бы строку, понадобится не десять и даже не двадцать минут.

Я вчитался, хмурясь всё сильней с каждой новой строкой.

Вир сообщал мне, что у реольцев есть умные военачальники, сильные Клинки и умелые убийцы, которые немало попортили крови нашим войскам.

Вир предлагал мне заняться тремя убийцами, двумя хоу и гонганом, чтобы штурм Теназа не закончился поражением.

Первый из целей был назван Виром слабейшим. Все шесть реольцев — необходимым условием моей службы и клятвы. Ибо если я не сумею убить всех шестерых по отдельности, то на что рассчитываю, думая о большом общем сражении за Теназ?

Я бы мог многое ответить на этот упрёк, но не стал бы этого делать, даже если бы Вир стоял сейчас передо мной.

Молча перелистнул, обнаружив шесть вложенных прямоугольников шёлка с крупно выведеным на них чёрной тушью всё тем же сломанным клинком.

И приписку, что на каждом трупе я должен оставить по такому знаку.

Это что, какая-то проверка?

Дальше.

Как обычно, карта. Первая отметка не так уж и далеко. Я мельком оценил путь и перевёл взгляд на следующий лист.

Портрет.

Мрачный тип, вернее, мрачный реолец с ярким узором на щеке.

Дальше.

Я перевернул страницу, обнаружив дальше текст, написанный уже не так аккуратно и вычурно. Интересно, это почерк самого Вира?

Вчитываясь в сухие строки, я начал ухмыляться.

Проникнуть буквально в центр вражеского лагеря, отыскать указанного человека и убить его?

Задание для самоубийцы?

А вот и приписка, о которой говорил Думайн.

Тот же почерк, та же краткость.

Справишься, получишь награду — ещё две столь же хорошие техники, как прежние.

Думайн негромко сказал:

— Я, как твой старший товарищ, посоветовал бы тебе если не отказаться, то лишь сделать вид, что пытался выполнить его, — я опустил бумаги, впился взглядом в Думайна, а он, выдержав его, продолжил. — Судя по описанию этого лагеря, он из тех, к которым мы и не пытались до этого подступиться.