Дары Крови

Креод мрачно уронил:

— Листен, тебе бы лучше прощения просить, а ты только глубже себе могилу копаешь.

— Мог-ги-лу? — Листен побледнел, затем посерел, рухнул на колени и грохнулся лбом в утоптанную землю вопя. — Господин! Господин! Прошу простить меня, господин!

Из-за занавеси рявкнули:

— Да вы охренели там? Чтоб вы забыли, как языком шевелить! Чё орёте? Я только прилёг!

Креод тут же скользнул туда, словно тень просочившись через ткань загородки, и рыкнул:

— Я тебя сейчас сам заткну, понял? И проклятье твоё в глотку запихаю.

Я же приказал Листену:

— Подними голову, — едва он это сделал и наши глаза встретились, сказал. — Листен, хороший слуга выполняет приказы и старается сделать ещё сверху. Но никак не переиначивает приказ, решая за меня, как оно правильно. Особенно не делает этого, ничего не зная обо мне и моей нужде.

— Я п-понял, больше не повторится.

— Надеюсь. Своё наказание ты уже услышал. Если ты когда-нибудь снова разочаруешь меня и мне придётся тебя убить, то твою сестру я не выброшу из замка, не переживай, но ей придётся уже самой зарабатывать на жизнь.

Листен сглотнул, мелко закивал, глотая звуки:

— Да, гспдин. Больше не пвтрится, гсподин. Я больше не подведу вас, гсподин.

— На твоём месте я бы сегодня наведался на тренировочную площадку и проверил, с чем ты завтра встретишь реольцев, — Листен снова сглотнул, но не проронил ни слова.

Креод, который как раз вернулся, буркнул:

— Я прослежу, господин, чтобы он не потерялся.

Я похлопал записями по ладони, негромко сообщил:

— Техники — это хорошо, а то я думал, с ними у тебя пусто, но, вообще-то, я пришёл к тебе по другому делу. Помнится, перед уездом ты делал запасы для проверки распределения ихора.

— Э-э-э, — Листен похлопал глазами, но справился со сменой темы разговора.

Я нагнулся ближе к всё ещё стоящему на коленях Листену и спросил:

— Тебя ничего не смущает в моём облике?

Он снова начал заикаться:

— Ш-шрам, ш-шрамы п-появились, господин.

— А ещё? — видя непонимание в глазах Листена, я сдался и коротко сообщил. — Я словно прибавил лет пять возраста.

— Как? —изумился он.