Дайте мне больше времени

Дождавшись щелчка, мужчина дёрнул дверь на себя и отошёл, пропуская меня и охранника вперёд. Мы с ним вошли, а они остались снаружи. Но даже сквозь дверь меня цепляла их магия. Каким-то образом наши силы, пусть мой дар и уснул, всё равно конфликтовали. Словно волны на воде, сталкиваясь, гасили друг друга.

Помещение внутри представляло собой что-то среднее между жилой комнатой и кабинетом. Книжный шкаф вдоль стены, набитый папками и лотками с документами, письменный стол с тумбами, а за ним офисное кресло с высокой спинкой.

В углу комнаты примостился мягкий диван, с наброшенным на спинку клетчатым пледом. Диван был местами продавлен, словно его использовали для сна. Окон здесь тоже не было. Это означало лишь одно, мы под землёй. Шансы на то, что меня найдут, с каждой минутой становились всё меньше.

Посреди комнаты стоял человек. Невысокий мужчина лет за сорок обратил на меня взгляд карих глаза, и я уловила в них некое торжество.

– Ну, здравствуй, Олеся Бестужева, очень рад тебя видеть. Представляться не буду, моё имя тебе ни к чему, – он мельком глянул мне за спину, и я без подсказки поняла, что Меньшиков вошел вместе с нами. – Пообщалась со старым знакомым? Нам с тобой тоже есть о чём поговорить.

– Что вам надо? Кто вы такие? – спросила я угрюмо, не разделяя радости незнакомца.

Стоять перед ним в таком виде было унизительно и неприятно.

Мужчина жестом указал на диван, мой провожатый усадил меня туда и ушёл. Я едва сдержала облегчённый вздох. Чувствовала себя на редкость паршиво, и стоять на ногах, пусть и с посторонней помощью, удавалось с большим трудом.

Меньшиков встал напротив меня, облокотившись о стену. Его лицо тоже не выражало восторга. Жалеет, небось, что не успел прибить.

– А ты сама как думаешь? – хмыкнул хозяин этого места. – Магия у тебя редкая, всем нужная. Не хочешь помочь нам по доброте душевной? А то мы как раз планировали кое-что поменять в этом прогнившем государстве.

Я промолчала. Не было никакого желания вести с ним дискуссию. Мое мнение ему всё равно неинтересно, а рассказывать, что дара у меня больше нет, и вовсе опасно. Тогда я стану им не нужна, и кто знает, что они со мной сделают.