Чужой мир

Снова кружилась, вглядываясь в звездное небо, задыхаясь от восторга, который дарили молодость и свобода. Затем чьи-то сильные руки выхватили меня из толпы, обняли, прижали к крепкому телу.

— Ты так и не дождалась меня! — Мягкий знакомый голос. Я смотрела на мужчину, силясь узнать, но лицо казалось похожим на сотни других, что промелькнули перед глазами этой ночью. Хотя этот красивее, сильнее! При виде его стало горячо-горячо, по телу пробежал табун мурашек.

— Меня задержали, — почему-то оправдывался мужчина. Какая разница, ведь он здесь и смотрит так, что я готова растаять и упасть к его ногам! Хотя нет, здесь неудобно, затопчут же… Упаду потом, сейчас буду танцевать и веселиться!

— Больше никаких дел, клянусь! Простишь? — допытывался он, не выпуская из объятий.

Я извертелась от нетерпения в его руках, рвалась обратно, к кострам, где прыгали люди с горящими ветками в руках. Хочу такую же!

— Не обижаешься? — допытывался он.

— Нет, нет, нет! — смеялась я, затем все же выкрутилась, схватила его за руку, потащила в круг танцующих.

Мир закружился в диком хороводе. Иногда я теряла того мужчину, но он находился вновь и вновь, явно не собираясь меня отпускать. Был рядом, прыгал со мной через костры, кружил в танце, пил то, чем нас угощали, славил Богов. Затем обнимал, заглядывал в глаза и говорил, что любит. Я тоже любила — и его, и это небо, и запах дыма, и всех тех, кто был здесь, пил и пел во славу бога Бэла. Любовь билась толчками в груди, каждым ударом сердца грозилась прорвать мою тонкую оболочку и вылиться наружу, затопив весь мир.

У одного костра танцы перешли в дикую феерию. Люди сбрасывали одежду, вливались в веселящийся хоровод… Глядя на них, я поняла, как давит и мешает платье, сорочка трет кожу, а белье — орудие пытки! Срочно, сейчас же раздеться!

— Что же ты творишь? — Укоризненный голос. — Прекрати!

— Ну почему? — обиделась я, когда мужчина вырвал край подола из моих пальцев и целомудренно одернул платье. — Хочу, как они! Голая!

— Переживешь, — хмыкнул он. Я всеми силами пыталась скинуть одежду, а он не позволял, одергивал, злился.

Затем вообще поднял, перекинул через плечо и понес прочь от костров. Вслед нам неслись насмешки и сальные шуточки. Я ныла и лупила кулаками по широкой спине, требуя, чтобы он меня отпустил. Хочу раздеться! Сейчас же!"

"— Не передумала? — усмехнулся он после того, как поставил на ноги. — А то могу исполнить твое желание!

Вокруг — ни души, чаща из редких деревьев и начинающее светлеть небо над головой.