Недостойный сын

Будет десять вариантов — обязательно одиннадцатый, не просчитанный, выскочит.

— Так чего тогда за него и переживать? — ответил Патлок. — Всё по воле богов, значится, а нам только смотреть в оба и не теряться.

— Согласна! Главное эканганду подальше от любой, даже самой мало-мальской опасности держать. Теперь и выспаться не мешает — когда ещё доведётся.

— Если хочешь — иди, — кивнул я. — Только скажи, где пирожки лежат.

— Проголодались, ри Ликкарт?

— Нет. Хочу посидеть с Болтуном и выпить за хорошее завершение дела.

— А я?

— Ты же спать собралась.

— Чего-то расхотелось…

— Тогда присоединяйся, соня!

— Я мигом! Там не только пирожки, а ещё буженина подоспела! — довольно улыбнулась Заноза и быстро выбежала из комнаты.

Я же пошёл в подвал, выбрать бутылочку получше. Уже в нём вспомнил о тайнике и, открыв его, взял два кошеля.

— Вот, — выложил я их перед слугами. — Держите по сувениру. Не знаю, чем закончится, поэтому буду спокоен, зная, что у каждого вас есть финансы и выпить за моё посмертие, и из столицы тайком уйти.

— Золото… Тут золото! — воскликнула Альда.

Потом она нахмурилась и отодвинула от себя деньги."

"— Не возьму, Ваше Милосердие! Меня ри Соггерт в беде не оставит и снабдит всем, чем надо, а за посмертие с них пить не буду — поперёк горла встанет.

— Правильно Заноза говорит, — поддержал её Патлок. — Ежели помрёте, то мы, стал быть, не справилися и денег не заслуживаем. Я тоже брать не буду.

Немного поспорили, но «сладкая парочка» осталась непреклонна.

— А я платье Занозочке дошила, — в какой-то момент застолья сказала раскрасневшаяся Альда.

— Кому?

— Кукле своей! — пояснил Болтун. — Подарил на свою голову, так теперича она постоянно бегает к Иргифии — портнихе Вашей, значится. Вона посмотрите, все пальцы исколоты!

— Да заживут! — отмахнулась девушка. — А Иргифия очень замечательная женщина! Я же раньше думала, что шить умею, так теперь понимаю, что нет.

Не дожидаясь ответа, она выпрыгнула из-за стола и метеором умчалась в свою комнатку.

— Смотрите! — вернувшись, протянула Альда куклу в пышном золотисто-голубом наряде. — Ни у кого такой нет!

Её лицо при этом светилось такой гордостью и детской радостью, что просто ребёнок, маленькая счастливая девочка, а не жёсткая безопасница, отправившая на тот свет кучу бандюганов.