Недостойный сын

Представится ещё подобный случай… повтори! Повтори и пойми! Слова врут легко, а чувства не спрячешь. Может, и она тебя поймёт. Когда-то в молодости за мной ухаживали одновременно два шикарных молодых человека: твой отец и…

— Присмер Жанир. Я знаю."

"— Вот значит как… Болтун он, а не присмер! Похлеще твоего Патлока! Ну да и Хирг с ним! Вертихвосткой я была ещё той. То в одного из них влюблялась, то в другого, с удовольствием мороча головы обоим ухажёрам. А потом однажды поцеловала Венцима и вдруг отчётливо поняла, что не хочу прекращать этот поцелуй.

— Да? И на каком же поцелуе пришло это понимание? — с лёгкой ехидцей в голосе, спрашиваю у неё.

— Считать только Венцима или Жанира тоже? Нет! Лучше только Венцима буду, чтобы плохому тебя не учить. А… Не помню! Я же говорю, что вертихвосткой была!

— Так вот, в кого я такой! — смеюсь от такого признания, забыв свои горести.

— Естественно! А ты думал в кангана?

— Был и такой вариант?

— Что ты! Миралия бы за него голову открутила! Да и не посмела бы я в их отношения влезать — там такая любовь была…

— У кого любовь? — поинтересовалась входящая Сарния, услышав последнюю фразу.

— У нашего предка, дочь! У Кралита Ладомолиуса к Вертунгу!

— Мааам… Ну я серьёзно! Интересно же, а вы опять секреты разводите.

— Ладно. Ликк говорит, что взрослая уже, хотя ему верить… Он целовался с экангандой.

— Да перестаньте уже надо мной издеваться! — разозлилась Сарния. — Один раз пошутили и хватит! Уже несмешно.

— Сейчас снова хохотать начнёшь! Действительно, полез к ней и поцеловал против воли!

— Ликк… Ты идиот? — округлив глаза произнесла сестрёнка.

— Идиот он! Самый натуральный! Постоянно ему про это говорю, а братец твой всё запомнить не может.

— И что теперь делать?

— Не знаю. Пойдём, дочь, с нами в кабинет. Пусть Ликкарт расскажет не только о «лобзаньях томных», но и о том, что ещё было во дворце.

Полчаса спустя, после моего подробного пересказа беседы, Литария, немного помолчав, сказала:

— Странный разговор. Вроде ничего за рамки не выходило, но не покидает чувство, что с тобой хотят поступить, как ты пытаешься поступить с бесцветными.

— В смысле? — не понял я.

— Играют на две стороны. Как и зачем? Непонятно.

— И что нам теперь делать? — повторяю недавний вопрос сестры.

— Жить дальше. А я подключу свои связи.