Чувство льда

Пришлось развлекать себя самому, и Володя начал вспоминать своих братьев, красивых, веселых, уверенных в себе и в том, что все в их жизни будет просто замечательно. И спортивные сумки у них были замечательные, с тремя полосками, «Адидас». Интересно, настоящие, фирменные, или поддельные? Наверное, настоящие, папа сказал, что у них семья богатая и бабушка – народная артистка, часто за границу ездит на гастроли. Небось оттуда все настоящее привозит. Нудятина про «Уренгой» наконец закончилась, и стали передавать концерт по заявкам.

Из транзистора полилась популярная песня в исполнении Софии Ротару, «Меланколия – дульче мелодия», и Володя стал представлять себе, как здорово было бы прийти на танцы в настоящих «адидасовских» кроссовках и пригласить Зойку Веденееву, самую красивую девчонку в классе…"

"Володя не умел объяснить самому себе происходящее в категориях, понятных тринадцатилетнему подростку, а отец ничего больше объяснять не хотел, и мальчику пришлось обходиться собственной логикой. Папа просто отвык, говорил он себе, в тюрьме, наверное, совсем другая жизнь, и он отвык от того, что у него есть сын, и с ним можно общаться, и ездить куда-то, ну пусть не в Москву, но хотя бы на рыбалку или в райцентр, там клуб есть и кинотеатр.

Он переживает из-за того, что ему не разрешили жить в Москве, загнали за 101-й километр и не дают работать художником. Ему нужно время, чтобы оправиться, прийти в себя, и Володя должен набраться терпения и быть хорошим сыном. Все наладится, только нужно очень стараться. Так мама говорила.

Но время шло, и ничего не налаживалось. Отец по-прежнему не обращал на сына внимания и очень мало с ним разговаривал, успехами в учебе не интересовался и даже на родительские собрания в школу не ходил. Зато примерно раз в два месяца ездил в Москву посмотреть на сыновей. Володя с ним не ездил, слишком больно было.

Потом, как-то одновременно, боль утихла, а отец начал выпивать. Произошло это примерно через год после переезда в деревню. Однажды Сергей Дмитриевич здорово напился, упал, разбил лицо.

Володя сбегал за фельдшером, потом всю ночь сидел возле постанывающего отца, менял компрессы и примочки, приносил питье с медом и лимоном. Через два дня настало воскресенье, и отец собрался в Москву. По воскресеньям Саша и Андрей выходили со спортивными сумками из дома примерно в одно и то же время, похоже, ездили на тренировки в какую-то секцию, и отец теперь ездил в столицу не наугад, а к точно определенному часу.