Чувство льда

Зато дерево, например, может расти вверх, ствол становится толще, веток становится больше, листья осенью опадают, а весной появляются снова, то есть происходят перемены, а это ведь тоже движение. А дом, который простоял много лет, может рухнуть, сгнить и развалиться, и это тоже движение. Я все это тебе говорю для того, чтобы ты понял: все, что состоит из молекул, – живое. Оно может казаться мертвым, неподвижным, неразвивающимся, неизменным, но это только видимость, обман. На самом деле все – живое.

– И камни? – деловито уточнил мальчик.

– И камни. Когда-то, миллион лет назад, их не было, потом они появились, стали расти, очень-очень медленно, пройдет еще миллион лет, они состарятся и рассыплются в песок. Это движение, а раз движение – значит, жизнь.

Насчет камней Инна Ильинична вообще-то не была уверена, но ей нужен был наглядный образ.

– Значит, камни тоже живые? – переспросил Андрюша.

– Все живое. И у всего есть свое предназначение, своя судьба. Никто из людей этой судьбы не знает.

– А кто знает?

– Только сама природа, которая это создавала.

– Почему не умеем?

– Потому что мы никак не можем выучить этот язык.

– Он что, очень сложный?

– Очень, – твердо произнесла Инна Ильинична. – Невероятно сложный. Есть люди, которым удалось узнать и выучить отдельные слова, но разговаривать свободно мы на этом языке пока не можем.

– Он труднее английского? – недоверчиво спросил Андрюша.

– На порядки, – машинально ответила она.

– На порядки – это на сколько?

Боже мой, да почему же она все время забывает, что разговаривает с ребенком? Пришлось отвлечься еще на несколько минут и объяснить ему про «порядки». Как ни странно, мальчик довольно быстро все понял, братья Филановские давно уже свободно производили все арифметические действия в пределах тысячи."

"– Так вот, мальчик мой, – Инна Ильинична вернулась к главной теме обсуждения, – каждый предмет в окружающем нас мире обладает собственной жизнью и собственной судьбой.