Чумовая дамочка

- Тут Людка запнулась и спросила испуганно? - Его ведь тоже того… ты знаешь?

- Знаю.

- Горло перерезали. Страсть. Что творится… Уйду я, наверное, из ресторана. Мамка правду говорит, не доведет такая работа до добра. И денег никаких не надо. Вот мой Сашка, сулил мне златые горы, домик, говорит, у меня на родине купим, чтоб сирень под окном, чтоб соловей пел… Вот ему теперь соловей на кладбище и поет. - Людка заревела, размазывая ладонью слезы по лицу, - А ты когда на работу думаешь? - спросила она, немного успокоившись.

- Уезжаю в Сибирь. Родственники у меня там. Может, устроюсь.

- Правильно. Подальше отсюда. А про тебя спрашивали, менты приходили, я еще с ними ругалась, оставьте, говорю, человека в покое. Ну и из наших многие интересовались. Девки болтали, мол, ты из-за Зойки сбежала. У той, мол, крыша поехала, а Лийка в бега припустилась, чтоб ее ни за что ни про что опять не упекли, а Юрка Ворона сказал, ты с этим мужиком, ну… у того, что шрам на лице?

- Ты мне вот что скажи, - перебила я ее.

- У буфетчицы? Так у нее их с десяток. Она баба железная, у нее не забалуешь, кулаком не махнешь, мигом за дверь выставит. Это я… - Людка шмыгнула носом. - Мы с ней не больно ладили, я у нее Сашку отбила, знала бы… ой, ладно, о покойниках плохо не говорят. Зинка быстро утешилась. Хурму пригрела. Ты его помнить должна, он с Ванькой хороводился, морда круглая такая, все время красная, точно его кипятком ошпарили.

- Кто?

Ванька. Хурма и Сашка мой. Сашка первый освободился, у него здесь родственники, тетка с сестрой, а сам он с Украины. За ним - Ванька, а уж к ним уже и Хурма нарисовался.

- Как его по-человечески зовут?

- Вроде Витькой. Да черт его знает. Хурма и Хурма.

- И где он сейчас?

- Откуда ж мне знать? Давно что-то не видно. Он в ресторан ходить перестал еще до того скандала. Помнишь, когда нам всем Еремей допрос учинил?

- Помню.

- Зинка говорила, к родным подался, он тоже с Украины.

- А сама-то Зинка как? Работает?

- Не-а. С ногой чего-то. У матери живет. Звонила на днях. Максим орал - уволю, ну и она в сердцах - увольняй, что ж мне, говорит, на одной ноге по твоему кабаку прыгать?

- Где ее мать живет?

- Зинкина? В районе… Городишко какой-то паршивенький, не помню. А чего тебе?

- Так, интересно.

- Мать ей несколько раз звонила в ресторан, знаю, что город в нашей области, а какой точно, не припомню.

- Значит, говоришь.