Чувства наизнанку

И да, я думала, что мы поедем, ну, может быть в какой-то там парк или музей, но никак не ожидала, что машина Марка покинет пределы третьего транспортного кольца и устремиться дальше за город.

— Чего ты так подозрительно смотришь на меня? — спросил и рассмеялся Хан.

— Прикопать меня собираешь, да?

— Ага, — кивнул он тут же, — в ближайшей лесопосадке.

Но мы все ехали и ехали, слушали музыку и говорили на отвлеченные темы, пока спустя полтора часа не свернули с основного шоссе на проселочную дорогу, петляющую меж высоких деревьев.

— Ого, — прошептала я.

— Погоди восторгаться, ты еще всего остального не видела, — улыбнулся Хан, — пойдем, покажу.

И мы пошли, петляя между симпатичных домиков, пока не вышли к небольшому на вид озеру, на берегу которого нас уже ждала лодка.

— Мы на ней поплывем? — спросила я.

— Ага, — подмигнул мне Хан, а потом помог усесться внутрь, да сам составил мне компанию.

А дальше Марк, орудуя веслами, погнал наше судно по водоему. И мне только и стоило, что смотреть на него и сдерживать щенячий восторг, отмечая, какие сильные у него руки, с красивыми длинными пальцами и мощными запястьями.

— Значит не прикопать, а утопить? — спросила я, прикусив губу.

— Впечатлить, Тань, — серьезно ответил Марк, а я только и подумала, что дальше уже просто некуда.

Я и так вся им очарована.

— О, Господи, — прошептала я, когда мы вдруг вплыли в небольшую заводь и остановились.

— Нравится? — спросил Марк, а я только и смогла, что кивнуть, обалдело смотря на стаю белоснежных лебедей, скользящих по водной глади.

И у меня самой будто бы отрастали крылья.

Но… как?

А Хан будто бы мои мысли читал.

— В эту часть озера нельзя заплывать здешним туристам, место просматривается и охраняется с вышек. И все потому, что лебеди вернулись сюда впервые с середины прошлого века.

— О, какие же они красивые, Марк, но…Мы, наверное, их пугаем? — нахмурилась я.

— Скорее раздражаем, — хмыкнул Хан, — но я так хотел показать тебе эту красоту.

— Спасибо, — улыбнулась я ему и еще раз всмотрелась в прекрасных птиц.

Мы еще какое-то время молча наблюдали за пернатыми, а потом медленно поплыли обратно, каждый думая о своем. И эта тишина не напрягала, а скорее была до невозможности комфортной, теплой и родной.