Чувства наизнанку

— Прыгай, детка! — кивает Стас на пассажирское место, и я тут же делаю так, как он говорит.

— Гордеев, — цедит за моей спиной мой босс.

— Хан, — чуть склоняет голову Стас и насмешливо поигрывает бровями.

А я сажусь в салон и пристегиваюсь, стараясь не смотреть в сторону своего начальника. Но не выдерживаю. Он смотрит нам вслед до тех пор, пока мы не скрываемся из виду.

— Спасибо, — шепчу я другу облегченно.

— Пожалуйста…

Вот только почему мне кажется, что я устроила себе еще большие проблемы?

Таня— Ну ты чего там притихла?

— Мандражирую, — едва слышно выдыхаю я.

— Эмоции или чувства?

— Блин! Ну вот зачем ты так сразу в лоб, а? — вскидываю я руки.

— Отвечай.

— Не знаю, все сложно, — выдыхаю я напряжение и отворачиваюсь, разглядывая наводненные улочки столицы.

— Ладно, отстал. Пусть Аринка тебя разматывает.

А я на это заявление только фыркнула, но сама уже через сорок минут сидела напротив девушки лучшего друга с пузатым бокалом красного сухого и плакалась ей о своей незавидной доле.

— Домогается.

— А ты что? — хлопает Арина своими голубыми, как небо, глазами.

— Сопротивляюсь.

— А он что?

— Настаивает.

— Ну, это Хан. Ничего нового, — пожимает девушка плечами и подливает нам бордового напитка.

— В смысле?

И Арина протяжно выдыхает, а потом садится передо мной за барную стойку, смотря пристально и очень внимательно.

— В прямом, — ведет плечом и откусывает кусочек сыра с плесенью, — мы же с ним соседями были на Рублевке. Жили через два дома друг от друга. Часто тусили в одной компании.

— И? — затаиваю я дыхание.

— И… Хан — бабник, Таня. Всегда им был и, скорее всего, им и остался. Ведь горбатого, как известно, могила исправит. Тем более такого, знаешь ли, стопроцентного и хрестоматийного гуляку.

— Байки из склепа травите, девочки? — появился Стас из душа в одних лишь домашних шортах без верха. Но я от его вида даже не смутилась. Он был другом, считайте, что братом.

И Арина это тоже, наконец-то, увидела.

— Ну не мешай, — шикнула я на парня и щедро отхлебнула из бокала.

— Ой-ой, простите, грешен, — прыснул он и ушел на просторный балкон, принимаясь забивать кальян.

— Продолжай, пожалуйста, — вскинула я на Арину глаза, умоляя ее рассказать мне больше об этом загадочном человеке.

— Я не хочу тебя чем-то задеть или обидеть, — прикусила та губу.