Чудовищное предложение

Признаться честно, иногда очень хотелось быть найденным. До сих пор помню то неловкое состояние, когда замирал посреди улицы, глядя на женщин, по возрасту подходящих в матери, и пялился на них, как идиот. Пока они не бежали в страхе, не понимая, что за псих на них уставился.

Тогда я был совсем молодым, только это меня и оправдывает. Даже рассказать кому-то подобное стыдно.

Сейчас я вырос и перестал верить в сказки. Перестал ждать подачек от судьбы и чудес от бога. Построил свой бизнес с нуля, решился на брак с правильной девушкой, просчитав все до мелочей.

И вот вчера явился мистер Сайн-Витгенштайн. Он встретил меня на приеме у будущих партнеров. Типичный ариец с породистым фейсом и слишком пристальным взглядом из-под дорогих очков. Преградив мне дорогу, уточнил:

– Мистер Харрис?

Я остановился, жестом приказав охране не встревать раньше времени. Кивнул.

– Мое имя Клаус Сайн-Витгенштайн, – продолжил немец на чистом английском, совсем без акцента.

«Матери», – эхом пронеслось в голове.

– Слушаю, – только и смог сказать. Не знаю, что ощутил тогда сильнее: волнение, гнев или интерес. Скорее, все вместе.

– Это не лучшее место для подобной беседы. – Немец чуть улыбнулся, бросил взгляд на посторонних, стоявших слишком близко. – Дело деликатное. Когда вы смогли бы меня принять?

«Сейчас! Немедленно», – закричал нетерпеливый мальчишка внутри меня.

– Зачем? – спросил вслух, искренне недоумевая. – С чего вдруг я понадобился спустя столько лет? У нее отказали почки? Нужен донор?

Обычно люди, плохо меня знающие, пугаются от первого общения, называют меня грубияном и бегут. Остаются только те, кто действительно заинтересован в моем содействии.

Этот Санта-Клаус остался.

Более того, улыбка на лице мистера Сайн-Витгенштайна стала шире.

– Она не ищет донора, – сказал наконец немец, когда я готов был просто уйти. Он водрузил очки на нос и посмотрел на меня со всей серьезностью. – Пережив серьезную аварию, ваша гипотетическая мать осталась жива и невредима. Но что-то в ней все-таки изменилось. Пробудилось, я бы сказал.