Чудовищное предложение

Я ожидал чего угодно, но это было как удар под дых…

Моника Зейн – седовласая, исхудавшая женщина с бледными губами, болезненно острыми скулами и выражением пустоты в поблекших голубых глазах. Она сидела в кресле-качалке и казалась легкой, как перышко – настолько тонкими были запястья и шея… Женщина не видела нас, это было очевидно. Ее бессмысленный, отрешенный взгляд был направлен в пустоту, а на лицо тенью набегал страх, и тогда она вжимала голову в плечи и жмурилась. По ее телу шла волна дрожи. Спустя миг тонкие пальцы стискивала в кулачки, и снова осторожно открывала глаза.

Это выглядело настолько жутко, что у меня воздух с трудом пробивался в горло.

Но самое неожиданное и даже мистическое случилось, когда отвел от нее взгляд. Просто хотел посмотреть, что за палату ей выделили, и… увидел у кровати на тумбочке игрушечного медведя.

Точнее медведицу.

То, что это та самая девочка Тедди из пары к игрушке, которую я купил Одри, стало понятно сразу. Их объединяла одинаковая ленточка на шее.

Хотя… только ли ленточка?

Я снова посмотрел на Монику Зейн. Женщина беззвучно всхлипнула, по ее лицу полились слезы, и я вдруг отчетливо понял, что плачет она, а больно становится мне. Но такого быть не должно! Она ведь мне никто!

– Что с ней? Если ей так плохо, то почему не дадут обезболивающие? – обвинительно спросил я у Томаса."

"– От ее боли нет лекарств. Мы с Клаусом кое-что скрыли от вас, мистер Харрис. В аварии моя тетушка пострадала не только физически, но и получила сильную травму головы, из-за которой возникла сильнейшая амнезия.

Моника не помнит последние тридцать лет своей жизни. Ее крайние воспоминания о том, как приезжает в дом своих родителей беременная вами, а дальше провал… Понимаете ли, она родила вас не от мистера Зейна… Мы пытались рассказать ей правду, с ней говорили десятки психологов, но она отказывается воспринимать случившееся как реальность. Точнее, эта реальность ее убивает… Потому что в воспоминаниях ей двадцать два и она носит ребенка от любимого человека, а сейчас из зеркала на нее смотрит пожилая леди, которая бросила собственного сына, вышла замуж за того, кого навязали родители, и у которой нет никого.

Ком в моем горле стал невыносимо огромным. Потому как я начинал медленно осознавать всю ситуацию, ужасающую и в то же время рвущую душу на части.

– Томас, вы говорили, что заменили ей сына…

– Она этого не помнит. Для нее я всего лишь незнакомец, представившийся племянником.