Чудовище. История невозможной любви

Внушать врагу страх, не говоря ни слова, лишь нахмурив для этого глаза, очень удобно!

В те дни оно почти непрерывно смотрело на себя в зеркало, пытаясь определить, какие именно злодеяния вызывают наиболее жуткие изменения в его внешности, зная, что наложенное на него проклятие ведет к перерождению и что оно неотвратимо.

Сестры, похоже, догадывались об этом болезненном интересе Чудовища, поддразнивали его, говорили, что если оно не будет осторожно, его ожидает та же печальная судьба, что постигла вторую жену их кузена.

Может ли все это оказаться лишь бредом сумасшедших ведьм и эти карги просто изводят и мучают его? Его, кто когда-то был Принцем.

Когда-то. А теперь… теперь он не рискует даже выйти за пределы своего сада, не может прийти на помощь к выбравшемуся ночью из леса к его замку заплутавшему раненому путнику, чтобы не заставить того убежать от страха прочь.

Что подумала Белль, когда мельком увидела его при свете факела в подземной темнице? Впрочем, это ему известно, не так ли? Она же назвала его чудовищем! В таком случае, лучше оставить ее на попечение слуг, пусть плетут ей сказки о его мерзких поступках. Пусть подтвердят ей, насколько он жесток и уродлив. Ему плевать на это! В конце концов, он же чудовище. А чудовища не ведают чувств, особенно таких тонких, как любовь.

Гнев и смущение Чудовища улеглись, его голова кружилась от усталости. Оно присело на постель, размышляя о том, что делать дальше. Сестры намекали, что эта девушка — его единственная надежда на то, чтобы снять проклятие. Лгуньи! Оно без всякого труда заставило бы ее влюбиться в себя, если бы было таким, как раньше — красивым, холеным и, по мнению многих, высокомерным.

Тогда ему было легко общаться с женщинами. Несколько цветистых слов о любви, притворный интерес к тому, что говорит его избранница, если нужно — прикинуться ранимым, и все.

"Но то, как он выглядит сейчас… Он понятия не имел, как ему быть с Белль при такой внешности. Чудовище тяжело поднялось на ноги, чувствуя подушечками передних лап прикосновение мятых потертых простыней.