Чудовище. История невозможной любви

В комнате раздавалось только звяканье тарелок да птичье пение, долетавшее в Утреннюю гостиную сквозь окна. Они занимали все стены гостиной, и из них открывался восхитительный вид на сад. Тьюлип представляла, как она в будущем станет часами томно сидеть здесь и смотреть в эти окна. Ей хотелось, чтобы Принц сам сказал что-нибудь, неважно что именно, чтобы нарушить это молчание. Сама Тьюлип начинать разговор не собиралась — что бы она ни сказала, это наверняка прозвучит упреком, к тому же вряд ли ей удастся заговорить спокойным тоном, не раздражаясь.

Итак, Тьюлип пила чай, ковыряла булочку и ждала, чтобы Принц заговорил.

В ожидании принцесса вспоминала девушку, которая встретилась ей на балу. Ммм, как же ее звали? Какое-то красивое имя. Хорошенькая такая, довольно музыкальная. Скорее всего, из той породы девушек, которые принялись бы в нынешней ситуации упрекать Принца, требовать, чтобы тот сказал, где он провел вчерашний вечер. Впрочем, незнакомка с красивым именем не принадлежала к тому типу девушек, на которых Принц мог бы захотеть жениться.

— Тьюлип.

Едва Принц произнес ее имя, глаза принцессы загорелись.

— Да? — откликнулась она, надеясь услышать наконец от Принца извинения за вчерашний вечер и за то, что он заставил ее в одиночестве выслушивать бесконечные рассуждения Маэстро о его живописи.

— Лучше не заставлять Маэстро ждать нас.

Сердце Тьюлип упало.

— Разумеется. Нам пора отправляться в розовый сад?

— Да, думаю, что пора.

В том же ключе прошел весь остаток недели.

Принцесса Тьюлип Морнингстар дулась и играла с живущей в замке кошкой, Маэстро, яростно жестикулируя, при любом удобном случае произносил свои пространные речи о живописи, а Принц каждый вечер сбегал в таверну, к Гастону — он исчезал в туже минуту, когда они с Тьюлип заканчивали позировать художнику.

В тот день, когда художник должен был официально представить свою работу, было устроено небольшое семейное торжество.