Черный маркиз

— У вас детские представления о правах и требованиях.

— Вы считаете меня ребенком, милорд?

— В этом вопросе да. Вероятно, сказываются пробелы в образовании.

В душе у Дианы медленно закипал гнев.

— У меня широкое и достаточно полное образование.

— Вы слишком долго жили на севере, вдали от столицы.

— Мне нравится север.

— Потому что здесь вы можете играть в свои детские игры, не заботясь о последствиях.

Она сердито смотрела на него, но под маской гнева затаился страх перед неподдельной серьезностью маркиза.

— Как намерен король поступить со мной? Заключить в Тауэр?

— Надеюсь, нет.

— И король подчинился бы закону?

— Он вынужден был сделать это в случае с мистером Уилкисом. В нашей стране в отличие от Франции человека не могут заключить в тюрьму по воле короля, но могут отдать под суд. Однако неприятности, с тех пор преследующие мистера Уилкиса, служат напоминанием, что у короля острые зубы и он может кусаться.

Уилкис написал статью в газету «Северная Британия» с критикой короля, за что был посажен в Тауэр, но сумел отстоять свои права, являясь членом парламента.

Диана пыталась справиться с волнением. «Надо проявить железную волю», — мысленно повторяла она. Ее могущественный предок не испугался монарха, хотя был в те годы моложе ее.

— Здесь нет сходства, милорд. Я не писала статей с критикой короля. Я не сделала ничего противозаконного и ничем не оскорбила его величество.

— Я тоже так считаю, и тем не менее вам грозит опасность.

— Почему? Только из-за того, что я обратилась с просьбой разрешить мне представлять в парламенте мое графство? Разве у меня нет права?..

Граф жестом остановил ее.

— Не стоит сейчас говорить о правах. Ваше ходатайство возмутило короля, как возмутит и большинство мужчин, если они узнают о нем. Я уверен, король сделал на вашем прошении пометку: «противоестественное» или «бунтарское». Хуже того, оно привлекло внимание короля к вашей персоне — молодой незамужней женщине, имеющей власть в той части страны, которая склонна к смуте и расположена в непосредственной близости к Шотландии, все еще представляющей угрозу монаршей власти.

"— Я не заговорщица, — не сдавалась Диана, — а верноподданная его величества, и король не может просто так расправиться со мной. Пэры да и вся нация не станут мириться с таким произволом!

— Я тоже.

Диана удержалась от пренебрежительной усмешки: как бы там ни было, поддержка маркиза могла бы иметь значительный вес.