Черный маркиз

К сожалению, Сомертон не отходил от Дианы и совершенно некстати касался ее.

Кроме того, король вдруг сам решил дать пояснения. Диана уже не знала, чего ждать.

Механическое устройство оказалось великолепным. Оно тоже было богато украшено, но с отменным вкусом. Около серебристого дерева с блестящими листьями сидели, как живые, пастух и пастушка, прижавшись щекой к щеке. На ветках дерева устроились крошечные птички, а некоторые высовывали из гнезд головки.

Тихое жужжание механизма заглушалось пением, доносившимся из каждого клювика.

При этом птички по-разному шевелились. Одни поворачивали голову или открывали клюв, а другие приподнимались и расправляли крылья, как бы собираясь улететь.

Затем в движение пришли пастух и пастушка, одетые в настоящие одежды. Они оба повернули головы и как будто со страстью посмотрели друг на друга, пастух положил руку на плечо пастушки. Затем они медленно склонились друг к другу, и их губы нежно соприкоснулись.

После этого действие пошло в обратном порядке: они отстранились, не отрывая глаз друг от друга, потом повернули головы и заняли прежнее положение.

Почти незаметно птички прекратили пение, и все замерло.

Диана зааплодировала вместе со всеми, и на глаза ее навернулись слезы. Бедный пастух! Бедная пастушка! Они могли позволить себе всего один поцелуй.

И все."

"— Это лишь куклы, леди Аррадейл, — тихо сказал Бей.

— Но великолепно выполненные, — заявил король.

Диана заставила себя повернуться к нему и улыбнулась:

— Это просто чудо, сир.

 — Затем, увидев рядом стоящего Дейона, дипломатично добавила:

— Разумеется, хороши оба изделия.

— И все-таки какое, на ваш взгляд, предпочтительнее? — спросил король.

Для Дианы это было как ушат холодной воды. Совершенно очевидно, что ее хотели привлечь в качестве судьи.

Взволнованно обмахиваясь веером, она принялась смотреть по сторонам, как бы ища совета, а на самом деле напряженно думала.

Шевалье улыбнулся ей, а Бей только приподнял брови.

— Ваше величество, — заявила она, — обе игрушки превосходны! — Она продолжала обмахиваться веером.

 — Должна признаться, я плохо разбираюсь в этом. Тем не менее, сир, мне очень понравился голубь с его трогательной сентиментальностью, а пастух и пастушка поразили тонкой поэтичностью.

— Прекрасно сказано! — согласился король. — Обе игрушки нравятся нам именно поэтому. Шевалье, передайте благодарность моему кузену во Франции. И вас, милорд Родгар, я тоже благодарю.