Чудеса в кастрюльке

 – Между прочим, ремонт дело долгое.

– Да нет, – отмахнулся Куприн, – у Рымниных жилплощадь маленькая, наша-то квартира из двух соединена. Еще хорошо, что не Костюковых залили, вот там бы пришлось повозиться! А здесь ерунда, Ленинид за месяц сделает.

– Как – Ленинид! – подскочила я.

– Так он сам предложил, – попятился Олег, – сказал: «Ну зачем чужим платить, мы с Петрухой живо в порядок фатерку приведем». Ладно, недосуг болтать, там еще столько коробок!

Вздохнув, он поднял картонный ящик и исчез в квартире. Я стояла, привалившись к перилам.

Следующее утро началось с дикого вопля:

– Не хочу, не пойду, а… а… пусти!

Испуганная, я вылетела в коридор и увидела Марину, которая пыталась застегнуть на орущем Ваньке куртку.

– Что случилось?

Маринка повернула ко мне красное, злое лицо.

– Вон, выкобенивается! В садик идти не хочет.

– Нет! – зашелся Ванька. – Там Марь Андреевна тряпкой дерется!

– Еще как отправишься, – рявкнула мать и, ухватив сыночка за плечи, принялась трясти его, словно бутылку с кефиром, – мигом полетишь, спиногрыз!

Голова мальчика болталась на тоненькой шее, но Ванька упорно орал:

– Нет, нет, нет!

– Оставь его дома с бабкой Клавой, – предложила я, – может, в садике плохо, видишь, как он расстраивается.

Маринка наконец-то застегнула на Ваньке одежду. Отдуваясь, она сообщила:

– Ежели этот бандит тут денек проведет, вы в больницу попадете.

С этими словами она выскочила на лестницу, таща за собой упирающегося изо всех сил Ваняшу. Я пошла умываться и наткнулась на бабу Клаву, одетую в невероятно розовые панталоны и атласный лифчик.

– Увели ирода? – поинтересовалась она, шумно сморкаясь.

Я не ответила и ушла к себе. Все понятно, следует как можно меньше бывать дома. Да у меня и возможности нет, чтобы валяться на диване, надо начинать искать Ляльку.

Первый звонок я сделала Розалии Никитичне. Трубку снял Андрей.

– Алло, – процедил он.

– Позови маму.

– Это кто?

– Вилка, не узнал?

– Чего в такую рань звонишь? – недовольно протянул бывший муж Аськи.